В объятиях лунного света

Он с трудом спустился со стремянки на нетвердых ногах и поднял с полу книгу.

– Прошу простить меня, если я сделал что-то не так.

Лита охватило раздражение. Он готов был придушить лепечущего, заискивающего перед ним секретаря. Маркиз чувствовал себя призраком на празднике жизни, и от этого у него становилось муторно на душе.

Лит винил в этой неловкой ситуации мисс Трим. Она стояла, опустив глаза, с таким невинным видом, как будто никогда в жизни ее не посещали коварные мысли.

– Я рассчитываю получить от вас сегодня отчет об осушении почв в моих владениях в Линкольншире, – сурово изрек маркиз.

– Будет сделано, сэр, – отчеканил Крейн и быстро передал книгу мисс Трим. – Надеюсь, ее светлости понравится этот роман.

Нелл снова улыбнулась секретарю, и по лицу маркиза пробежала тень.

– Спасибо, – сказала она. – Простите, что отвлекла вас от работы.

– Вам не за что извиняться, – промолвил Крейн.

Маркиз был мрачнее тучи. Крейн всегда казался ему здравомыслящим молодым человеком.

– Крейн, не забывайтесь! – одернул он Пола.

– Я немедленно приступаю к составлению отчета, – быстро сказал секретарь, нервно посматривая на своего работодателя.

Его кадык подергивался от волнения. Крейн повернулся и скрылся за дверью, которая вела в смежную комнату, служившую конторой.

– Куда вы так спешите? – обратился маркиз к компаньонке, увидев, что она пытается улизнуть из библиотеки.

Лит схватил ее за руку. Дрожь пробежала по его телу от этого контакта, но он сумел унять ее.

– Я просил бы вас держаться подальше от моего секретаря.

Карие глаза Нелл могли быть теплыми, как согретый на солнце мед, а могли источать презрение, как это было сейчас.

Их взгляды встретились. Это был немой диалог не господина и служанки, а мужчины и женщины. Нелл первой отвела глаза.

– Слушаюсь, милорд.

Маркизу хотелось, чтобы она снова взглянула на него и улыбнулась, как улыбалась этому глупому парню, Полу Крейну.

– Вы должны следовать моим указаниям.

– Да, сэр.

Его пальцы крепче сжали ее предплечье. Через шерстяную ткань платья Лит чувствовал исходящую от мисс Трим непокорную силу. Он привык к обществу великосветских дам. Мисс Трим казалась ему более земной и настоящей, чем леди из аристократических салонов.

Молчание затягивалось, вызывая чувство неловкости.