Сын полка. Белеет парус одинокий

Потоптанная земля, сломанные кусты, выпавший из торбы карандаш и отброшенный в сторону кнут, недокуренная сигаретка – все говорило, что мальчик отчаянно сопротивлялся. А потом они его поволокли. Теперь разведчики ясно увидели на земле следы, показывающие, в какую сторону потащили Ваню.

Следы вели по направлению к камышам, туда, где, по предположению Биденко и Горбунова, должен был находиться мост. Значит, немцы повели мальчика через мост, на ту сторону, в лес, где, по всем признакам, у них был штаб или комендатура.

Тогда разведчики стали обсуждать положение.

Они обсудили его быстро, но основательно, со всех сторон, как и подобало разведчикам-артиллеристам. Оставалось принять решение.

Биденко и Горбунов были между собой равны по званию, по заслугам и по сроку службы. Но в этой разведке начальником был назначен Горбунов. Стало быть, за Горбуновым оставалось последнее слово. И это последнее слово был приказ, не подлежащий обсуждению.

Прежде чем сказать свое решение, Горбунов крепко задумался.

– Вот что, Василий, – сказал Горбунов твердо. – Обстановка требует, чтобы мы с тобой рассредоточились. Понятно? Ты пойдешь обратно в часть. Собирайся. А я останусь здесь.

– Как? Как ты приказываешь? – переспросил Биденко.

– Приказываю тебе ворочаться в часть. А я останусь.

– Кузьма! – почти крикнул Биденко.

– Кончено! – коротко сказал Горбунов, сдвинув брови.

И Биденко понял, что больше говорить не о чем. Все же сделал попытку объясниться:

– А как же пастушок?

– Я здесь останусь. Буду выручать.

– А я?

– Ты пойдешь в часть.

– Я, Кузьма, так располагаю: мы здесь останемся вместе.

– Сказано! – сухо обрезал Горбунов.

– Да как же я вернусь без пастушка? – взмолился Биденко. – Нет, брат, это дело не выйдет! Как хочешь, а я паренька не брошу. Голову положу, а выручу.

– Он нам всем как родной сын. А служба на первом месте. Знаешь, кому служим? Советскому Союзу. Небось знаешь. Пойдешь в часть. А я здесь останусь.

– Не пойду в часть, – сказал Биденко, зло сузив глаза.

– Приказываю, – сказал Горбунов. – А не подчинишься, тогда я знаю, что мне с тобой делать. Понятно тебе?… Слышь, Вася, – сказал он вдруг мягко. – Нешто я не понимаю? Я, друг, понимаю.