Полночный соблазн

Он вошел в кабинет и осторожно закрыл за собой дверь. Все полки и шкафы были заняты книгами и папками с бумагами, какие-то тетради лежали на бюро, записи на разного размера обрывках бумаги разбросаны повсюду. Это было странное зрелище, пожалуй, самая захламленная комната в доме. Оказавшись здесь впервые, Ричард не успел оценить обстановку, поскольку его вниманием целиком завладела женщина с пистолетом. Женщина и фамильная подвеска Хармзуортов.

Дженевив отложила перо.

– Я… должна помочь Доркас с завтраком.

Ричард не сдвинулся с места.

– Полагаю, Доркас еще спит.

– Но мы разбудим весь дом, если будем говорить так громко.

– Могу поспорить, здесь толстые стены, – усмехнулся Ричард и провел ладонью по стене.

Дом строился в семнадцатом веке, и строился на славу. Когда он запер Дженевив в кладовой, то почти не слышал ее угроз и протестов.

– Но нам… нельзя быть вдвоем в столь неурочное время! – Дженевив резко встала.

К несчастью, ее порывистое движение качнуло бюро и расплескало воду из стоявшего на нем стакана.

Ричард бросился к столу. Они принялись выхватывать тетради и записи из разливавшейся лужицы. Там, где вода касалась чернил, расплывались темные пятна.

В суете Дженевив налетела на Ричарда, когда бросилась спасать стопку писем. Его обдало тонким запахом осенних листьев и фиалок. Девушка отпрянула, лицо ее мгновенно стало пунцовым.

Он учтиво отступил назад и тотчас заметил, что из-под вороха бумаг тянется золотая цепочка.

Перехватив его взгляд, Дженевив сместилась чуть в сторону, стараясь отвлечь его внимание.

– Нам повезло, что воды пролилось совсем немного, – подвел итог Ричард, вытаскивая из кармана платок и проводя им по столешнице.

– Пострадали лишь мои записи, но я их легко восстановлю.

Она осторожно разложила исписанные листки на подоконнике, чтобы они быстрее просохли.

За окном светало. Ричард почувствовал, что упускает возможность растопить лед в сердце Дженевив. Еще минут десять – и проснется Доркас. Что же делать? Смутить ее внезапным прикосновением? Попытаться поцеловать?

От мысли о поцелуе Ричарда обдало жаром. Странно. Ему казалось, что лишь недоступность Дженевив влечет его. Сдайся она на его милость, ореол загадочности развеется, и он потеряет к ней интерес.