Полночный соблазн

Это тебя настроило так воинственно?

– Мне кажется, вы слишком им очарованы, тетя. Этот мужчина флиртует с любой женщиной, попавшей в зону его досягаемости. Сегодня это вы, я и даже Гекуба. – Услышав свое имя, кошка потерлась о ноги девушки. – Поздно опомнилась, предательница, – попеняла ей Дженевив.

– Надеюсь, мистер Эванс будет у нас частым гостем, – сказала тетя Люси. – А с твоим характером ты никогда не найдешь мужчину, который захочет на тебе жениться.

Потрясенная до глубины души, Дженевив чуть не уронила поднос.

– Тетя! Это же нелепо! Даже если бы мне понравился мистер Эванс, – а это невозможно, – он слишком тщеславен! И я… не собираюсь замуж. Я люблю свою работу.

Этот аргумент не проходил. Леди Уоррен желала племяннице только добра и не хотела, чтобы та умерла старой девой. Любого мужчину, оказавшегося рядом с их домом, она рассматривала как возможного кандидата в женихи. Однажды тетушка даже предложила, чтобы Дженевив «повнимательнее рассмотрела» лорда Невилла.

Одна мысль об этом человеке вызывала у девушки тошноту. Лорд Невилл был немолод, а замашками и манерами и вовсе напоминал сварливого старика. И физически вызывал у Дженевив лишь отвращение.

– Работа не согреет долгими зимними ночами. – Тетя Люси сделала паузу. – А я подозреваю, что мистер Эванс мог бы… согреть.

Глава 4

К великому огорчению Дженевив и восторгу пушистой Гекубы, мистер Эванс остался на ужин. Осторожно, чтобы никто не заметил, Дженевив наблюдала за гостем из-под опущенных ресниц.

Как обычно, дискуссия велась вокруг научных увлечений викария. Он был одержим желанием доказать, что младший принц выжил в Тауэре. Пока мистер Эванс завороженно слушал ее отца, Дженевив поймала весьма неодобрительный взгляд лорда Невилла из-под сведенных бровей.

Слава богу, в чулане нашлась баранья нога, которую Доркас предполагала использовать на начинку для пирогов, поэтому викарию было не стыдно перед гостями. Дженевив следила, как во ртах прожорливых мужчин исчезали запасы еды на неделю.

– Надолго вы собираетесь задержаться в Литтл-Деррике, милорд? – спросила она, когда ее отец наконец отдал должное вину, позволив тем самым вставить слово и другим.