Убей его, Джейн Остин!

Она решилась довериться необычному приключению. Это лучше, чем истерика. Чай был не горячий, нежный. Немного терпкий. Зоя отгрызла от марципана кусочек. Она с детства приобрела привычку кушать в минуты расстройства. Как, впрочем, и в минуты радости. Мозг твердо закрепил привычку: чтобы найти силы погасить излишние эмоции, нужно дать организму быстрое удовольствие. Инь-ян, понимаешь ли. Зоя закатила глаза и застонала, не сдержавшись. Дернулась от стыда за вырвавшийся стон и подняла глаза на зеленоглазку. Аида мягко улыбалась.

– Наслаждайтесь. Сладости ручной работы. Почувствуйте нежность южного солнца, напитавшего орехи. Тает на языке. – Аидин голос тоже был сладким, даже приторным.

«Рекламный слоган какой-то, – пронеслось в голове у Зои. – Впрочем, плевать. Вкусно же».

– Вкусно. – Аида продолжала комментировать мысли посетительницы.

«Я в стране чудес, как Алиса. Ну что ж, посмотрим, глубока ли кроличья нора», – подумала Зоя и откусила второй кусок. Еще раз закатила глаза и застонала.

– Прекрасно. Я вижу, вы успокоились. Самое время поговорить и обсудить наши дела, – пропела Аида.

– Наши дела? – открыла рот Зоя.

Но тут же закрыла, откусив еще марципана. Ей стало легко. «Дела, так дела. Наши? Ну, пусть у нас с этой феей будут какие-то дела. Феей? Хм… Ведьмой?»

– Вы пришли сюда в совершенно разбитом состоянии! И это ведь не первый раз, Зоя Васильевна, когда вы плачете! И никто из близких не приходит вам на помощь. – Аида встала и зашагала по комнате.

 – Вы рыдаете в парке, на работе в архиве, в уборной. Мама совершенно равнодушна к вашим слезам. Муж побаивается любых проявлений ваших чувств. Если он, не дай бог, заметит вашу радость, например, что же будет дальше? Близость? Боже упаси! А дети? А что дети, Зоечка Васильевна? Они подростки. Им самое время оттолкнуться от вас, облив вас своим презрением, повоняв напоследок в прямом и переносном смысле этого слова. Они просто вас пока терпят.

– Откуда вы про архив…

– Не о том вы думаете, милая моя, – перебила Аида, подойдя вплотную, наклонилась над вжавшейся в кресло Зоей.

Пламенный кулон качался перед глазами. Уронив несколько марципановых крошек из открытого рта себе на грудь, Зоя смотрела на этот кулон. Потом перевела глаза на лицо Аиды. Теперь она не казалась такой молодой. А глаза светились золотом и даже вроде мерцали – таким же пламенем, как и кулон. Впрочем, скорее всего, он отражался в глазах, создавая такой эффект.