Книги стихов

Лишь Ты наследник…

И спит моя душа, пока рассвет

не возвратится к ней, Тобой согрет.

Ты для нее – супружеский чертог.

* * *

Отцов наследник,

Ты мой собеседник,

Твой заповедник,

где в цвету сыны.

Лишь Ты наследник.

* * *

И Тебе даны

сады былые, сень и синева

небес нестойких,

росы рассыпные,

хор солнц, для лета языки родные,

и вёсен жалобные позывные,

как в письмах женских грустные слова.

Твое наследье – осени порфиры,

поэтом в чуткой памяти хранимы,

и сумрачны, и безнадежно сиры,

к Тебе прильнут заплаканные зимы,

Венеция, Флоренция, Казань,

Рим, Пиза все Твои за гранью грань,

и Троицкая лавра – посмотри!

Просторные сады, монастыри,

и Киев, и священные пещеры,

Москва с колоколами высшей веры;

язы?ки, роги, скрипки – лишь примеры

звучания, которым дышат сферы

чья песня для Тебя как самоцвет;

Тебе собою жертвует поэт.

Усердствует он в гулких кладах лада,

и для Тебя сравнение – услада,

а для поэта в жизни ближних нет.

Художник дарит вечные холсты

Тебе, хоть в преходящем тоже Ты.

В мадонне Лизе каждая жена

созреет наподобие вина,

в котором щедрый хмель в расцвете лет

небытием уже отпет;

не будет новых женщин в новизне.

Творит с Тобою наравне

художник, чуя в камне Твой же след.

И камень вечен. В камне Твой завет.

Твой пожинают любящие свет,

они поэты временности зыбкой,

и лакомятся их уста улыбкой,

становятся от этого красивей

и делаются также терпеливей

в страданиях, которые начнутся

с улыбкою, когда они проснутся

и в забытье впадут, чтобы очнуться,

расплакавшись уже в чужой груди.

Для любящих в загадках смерть – лишь средство,

в неведенье так умирают звери,

но и у мертвых могут быть внучата;

созреют их зеленые потери;

во сне и в слепоте любовь – наследство,

и для Тебя утрата – не утрата.

Получишь за предметом Ты предмет.

И как вода из верхней чаши малой

струею ниспадает запоздалой,

как прядь волос в большой сосуд фонтана,

в Твой дол, который глубже океана,

стремится непрерывный ток вещей.

* * *

Из наименьших я, не как иные;

из кельи глядя, в мир я не прошусь.

Не люди, вещи для меня родные,

которых взвесить не решусь.

Но Ты меня пред Свой возносишь лик,

где я Тебе в глаза взглянуть не смею.

Надеюсь, Ты слова мои постиг:

никто не может жизнью жить своею.