Три недели с моим братом

Брат сказал, что я должен быстро бежать, когда он даст сигнал.

– Бежим!

Гудки, визг шин, и я бегу через дорогу, стараясь не отставать от него…

Дальнейшее помнится смутно. Я устал, проголодался и в конце концов залез в коляску к сестре. Мика тянул коляску, будто ездовой пес Балто по снегам Аляски. А я гордился им. Это было по-настоящему интересно. Это было настоящее Приключение! И невзирая ни на что, я чувствовал себя в безопасности. Мика позаботится обо мне, а мать всегда твердила: «Делай, что говорит твой брат!»

Уже тогда я слушался старших и, в отличие от брата, рос, делая, что мне говорили.

Мы прошли по мосту и поднялись на холм. У его подножия расстилался город. Годы спустя я понял, что мы шли несколько часов – маленьким ножкам не по силам одолеть две мили за меньший срок. Мы проголодались, и брат обещал накормить нас мороженым. Вдруг раздались крики, и я обернулся. По дороге к нам бежала мама, требуя остановиться и яростно размахивая мухобойкой – именно ею она обычно нас наказывала.

Да-да, мухобойкой. Мой брат ее ненавидел – он был безоговорочным лидером по части наказания ею. Матери нравилось шлепать нас мухобойкой: та причиняла боль, но не ранила, и звук от нее был громким – особенно когда она ударяла по подгузнику. С похожим звуком лопается воздушный шарик, и я до сих пор испытываю нечто вроде мстительного ликования, когда бью мухобойкой насекомых в доме.

Вскоре после возвращения домой Мика опять сбежал. Он набедокурил, и за мухобойку схватился уже отец.

К этому времени Мике так надоел этот вид наказания, что он твердо сказал отцу:

– Ты меня не ударишь!

Отец поднял мухобойку, и Мика бросился наутек. Выбежал из кухни, промчался мимо меня, сидевшего в гостиной, и взбежал по лестнице в спальню. За ним по пятам следовал отец. Сверху донесся топот и звук прыжков – брат скакал по комнате. Вскоре он с невероятной скоростью сбежал по лестнице, снова промчался мимо меня в кухню и выбежал через заднюю дверь.

Отец, отдуваясь – он был заядлым курильщиком, – спустился по лестнице и побежал за Микой.

Их не было несколько часов. Когда стемнело, и я уже лежал в постели, мама ввела Мику в спальню, уложила в кровать и поцеловала в щеку. Даже в темноте я видел, что брат грязный, будто несколько часов провел под землей. Когда мама ушла, я спросил его, что случилось.

– Я сказал ему, что он меня не ударит.

– И он не ударил?

– Нет. Не поймал.

«Я знал, что у тебя все получится», – подумал я с улыбкой.