Стукин и Хрустальников. Банковая эпопея

Он стоял посреди комнаты и молча посматривал то на закуску и черепки посуды, валявшиеся посреди комнаты, то на один диван, где лежала Матильда Николаевна, то на другой диван, где лежала Еликанида Андреевна.

Первой поднялась со своего дивана Еликанида Андреевна, поправила перед зеркалом свой растрепавшийся костюм и прическу, подняла шляпку и стала разыскивать в груде шуб свою ротонду. Стукин помог ей одеться.

– Ну-с, я уезжаю на тройке и оставляю вас здесь с вашей прелестницей, – проговорила она. – Но уж смотрите же… После этого ко мне ни ногой.

И она, не простясь, вышла из кабинета.

Матильда Николаевна все еще продолжала лежать на диване и вдруг принялась рыдать.

– Хочешь воды? Хочешь? Если хочешь, то я велю подать стакан. Стакан ты разбила, а графин все еще цел, – приставал к ней Хрустальников.

Она не отвечала. Рыдания делались все слабже и слаб-же. Наконец она перестала рыдать и села на диван.

– Домой ехать хочешь? – спросил Хрустальников.

– Да, домой. Но только не с вами. Вы оставайтесь здесь.

– Зачем тебе со мной ехать! У тебя здесь актер Бабковский сидит. Ты с ним поедешь домой, – подставил шпильку Хрустальников.

– Ах вы, дрянной и плешивый старый пес! Выдьте на подъезд и посмотрите, с кем я поеду, – отвечала она, надевая шляпку и шубу. – Прощайте… Я с вами завтра поговорю, если вы соблаговолите ко мне приехать.

– Непременно, непременно, Матильдочка. А только ведь как со мной была сегодня здесь дама, так точно и ты приехала с кавалером. Я про Бабковского говорю.

– Теперь мне после всех ваших поступков остается не одного кавалера, а целых десять кавалеров завести. Вы не умели меня ценить, ну и казнитесь. Прощайте!

Матильда Николаевна вышла из кабинета.

– Стукин! Проводи Матильду Николаевну! – крикнул Хрустальников.

Стукин бросился за ней в коридор, но она отстранила его.

– Шпионов не надо… – сказала она.

Стукин вернулся. Хрустальников позвонил в колокольчик и рассчитался с лакеями и за закуску, и за разбитую посуду. Он щедро дал на чай и прибавил:

– Только не болтать о скандале! Чтобы никто не знал, что здесь происходило.

– Помилуйте, ваше сиятельство, да разве это наше дело – болтать? Мало ли мы что видим и слышим, когда господа веселятся, и обо всем – молчок, – отвечали лакеи.

Спустя некоторое время Хрустальников и Стукин ехали по Каменноостровскому проспекту в город на попавшемся легковом извозчике.

– Твое дело теперь – помирить меня, Стукин, – сказал Хрустальников.