Стукин и Хрустальников. Банковая эпопея

Два лакея бросились зажигать канделябры, зажгли, и один из них остановился в почтительной позе с салфеткой под мышкой, ожидая приказаний.

– Лавр Петрович… Позвольте первым делом уж мне вас сегодня угостить… – начал Стукин. – Вас и Еликаниду Андреевну для первого знакомства.

– Ты? Ты будешь угощать меня и Елочку? Ах ты, эфиоп! Ах ты, крыса! – воскликнул Хрустальников, захохотав.

Стукина покоробило. Он кивнул украдкой на лакея и прошептал:

– Помилуйте, Лавр Петрович… Зачем же такие слова? Я от чистого сердца.

– Какое у тебя чистое сердце? Откуда у тебя чистота взялась?

– Лавр Петрович… При слуге и при посторонней даме…

– Елочка-то для меня посторонняя? Хорошо сказал!

– Для вас они не посторонние, но я их вижу сегодня в первый раз. Нет, уж позвольте, Лавр Петрович, хоть чем-нибудь… вас и их… Принесите сюда бутылку самого лучшего шампанского и фруктов, – обратился Стукин к лакею.

– Это вначале-то бутылку шампанского и фруктов! Хватил тоже… Понимаешь, как нужно пить и есть! – перебил его Хрустальников.

– Шампанское прикажете заморозить? – спросил лакей.

– Само собой. Меню ужина составим потом. Пошел! Живо!

Лакей исчез.

– С чего это ты вдруг вздумал угощать? – обратился Хрустальников к Стукину. – Скажите, какой золотопромышленник выискался! Я тебя давеча у Елочки шутя золотопромышленником назвал, а ты уж и в самом деле вообразил, что ты золотопромышленник.

– Я, Лавр Петрович, в благодарность… Я хотел спрыснуть новое место…

– Какое новое место?

– А то, которое вы мне обещали, место служащего с отчетом, чтобы быть инспектором для разъездов… получать суточные и по первому классу… И я за все за это в благодарности, все чувствую. Помилуйте, разве я какой-нибудь скот бесчувственный?

– А разве я тебе обещал?

– А то как же-с… У Матильды Николаевны обещали. И Матильда Николаевна за меня просили, и вы им обещали.

– Какая Матильда Николаевна? Что ты брешешь! – нахмурился Хрустальников и покраснел.

Стукин спохватился и побледнел. Он замялся, бросил взгляд на Еликаниду Андреевну, но вдруг нашелся и проговорил:

– Матильда Николаевна… Жена нашего банкового управляющего.

– Ах да… Жена нашего управляющего… Ну, то-то… – вздохнул посвободнее Хрустальников. – А я уж думал: какая такая Матильда Николаевна? Да, да… – прибавил он.