Стукин и Хрустальников. Банковая эпопея

– Даша! Дайте зельтерской воды и коньяку… – приказала хозяйка горничной и, обратясь к Хрустальникову, прибавила: – Мне странно, что вы взяли себе за правило приезжать ко мне пьяным и продолжать у меня пьянствовать…

– Пьяным… Пьянствовать! Какие выражения!.. Где же я пьян…

– Пожалуйста, не оправдывайтесь. Ну что мне за приятность – видеть вас всегда в таком виде! Только нервы раздражаете. Незачем было и приезжать, если так. Присылаете сказать, что приедете провести вечер… Я сбиралась в оперу… осталась для вас дома!.

Матильда Николаевна надула губки и отвернулась.

– Те-те-те… Смотри, как раскудахталась… Ах ты, моя курочка!.. – проговорил Хрустальников, покачнулся слегка на ногах, подошел к Матильде Николаевне и хотел пощекотать по шейке, но она ударила его по руке.

– Не желаю я с пьяными!..

– О, как ты во гневе прекрасна! Боже, как ты прекрасна!

– А я у Матильды Николаевны обедал, – начал Стукин, чтобы переменить разговор.

– Ты? Ах ты, рожа! Да как же ты смел? – шутливо спросил Хрустальников.

– Сами Матильда Николаевна меня пригласили.

– Будто? Удивляюсь… Ну а как же нос-то? Ведь у тебя нос утюгом, глаза как у рака, вихор как у клоуна в цирке.

– Оставьте, оставьте… Игнатий Кирилыч в сто раз вас приличнее, – перебила Хрустальникова Матильда Николаевна.

– Каково! Ну, брат Стукин… Теперь я начинаю тебя ревновать…

– Хи-хи… Что это вы, Лавр Петрович, говорите… – захихикал Стукин.

– Нет, в самом деле… Ведь иногда понравится и сатана лучше ясного сокола. Положительно, синьор Стукин, я тебя ревную к Матильде…

– Успокойтесь, Лавр Петрович… Да разве я посмею?..

– Ну, выдь в другую комнату… Мне нужно с Матильдочкой поговорить… Иди к горничной Даше и посиди у ней…

– Сидите тут, Стукин… Не надо, – сказала Матильда Николаевна.

Стукин поднялся уже с места и недоумевал.

– Сидите, сидите, – продолжала хозяйка. – Останьтесь…

– Да ежели Лавр Петрович приказывают?

– Ну сиди… А только теперь уж я тебя положительно начинаю ревновать.

– Лавр Петрович! Хотите, я побожусь? – встрепенулся Стукин.

– Игнатий Кирилыч! Да что это вы, в самом деле… – перебила его Матильда Николаевна. – Он над вами глумится, а вы за настоящую монету принимаете. Послушайте, Лавр Петрович… Вы хоть за глумление ваше должны его обеспечить… – кивнула она на Стукина.