Главврач

Это же так здорово – начинать новую жизнь весной, когда природа оживает после зимней спячки, когда все вокруг дышит любовью, когда хочется обнять весь мир и повторять вслед за Пушкиным: «весна, весна, пора любви…».

Как и положено между любящими, поведали друг дружке самые сокровенные тайны. Ника рассказала, что у нее есть оставшаяся от бабушки собственная однокомнатная квартира в Южном Орехове-Борисове на Воронежской улице, а Константин признался в том, что пишет стихи и прочел два последних произведения, посвященные «любимой Н.

». Стихи привели Нику в восторг.

– Я чувствую себя Анной Керн! – повторяла она, закатив глаза. – Невероятное ощущение! «Наследуют отчаянью в следующем поколении стихи о чашах твоих коленей…».[5 - Виктор Каренович Оганезов, «Родословная».] Нет, ты решительно новый Пушкин! Читай еще!

Константину, хорошо знакомому с творческим наследием великого поэта, хватило ума не упоминать о том, что писал Пушкин о Керн своему другу Сергею Соболевскому спустя год после публикации «Чудного мгновенья».

[6 - А писал он следующее: «Безалаберный! Ты ничего не пишешь мне о 2100 р., мною тебе должных, а пишешь мне о M-me Kern, которую с помощию божией я на днях у…б». (Письмо С. А. Соболевскому, вторая половина февраля 1828 года).] Тем более, что накануне, после первой близости, они чуть было не поссорились. Вроде как по его вине, хотя он ни в чем виноват не был.

Дело было так. Приходя в себя после третьего штурма (другими словами столь пылкое сближение назвать невозможно), Константин сказал в пространство:

– А мимо молодость проходит и дни мелькают, как в кино…

– Ты на что намекаешь?! – моментально вскинулась Ника, льнувшая до этого момента к его плечу.

 – Это же «Песня проститутки» Юрия Лозы! Ты считаешь меня бл…ю? Ай, какая гадкая девочка! Дала сразу же после знакомства! Вот не ожидала от тебя, честное слово…

Заслужив прощение при помощи четвертого штурма, растянувшегося на добрых полчаса, Константин пообещал себе впредь быть осмотрительнее, не ляпать ничего наобум и не цитировать ничьей поэзии, кроме своей собственной.

При всей кажущейся легкости своего характера, Ника могла внезапно заводиться по разным, совершенно не заслуживающим внимания, пустякам. Не то сказал, не так посмотрел, цветы не те принес… (она почему-то ненавидела хризантемы). Сначала эта черта умиляла Константина, позднее – удивляла, а в конце концов начала раздражать. Но до раздражения и его последствий было еще далеко.