Когда мы покинули Кубу

– Напрасно ты смеешься, – резко произносит мать. – В твоем нынешнем возрасте я была уже замужем и имела ребенка.

Изабелла все это время не говорит ни слова, как будто надеется, что молчание сделает ее невидимой и защитит от внимания матери.

– А еще двое были на подходе, – прибавляет мама, сглотнув.

Я удивлена. Эта реплика – самое прямое упоминание об Алехандро, которое я слышала от нее после его смерти.

– К началу следующего сезона ты станешь старше, – продолжает она, бросив на меня такой тревожный взгляд, будто в день, когда мне исполнится двадцать три, я вдруг превращусь в морщинистую седовласую старуху и меня официально отправят в архив.

 – Мужчины предпочитают девушек помоложе. Нераскрывшиеся бутоны.

Маме было всего восемнадцать, когда она вышла за моего отца.

Мария фыркает. Я рада за нее: она еще может смеяться над подобными разговорами, не понимая всей серьезности нашего положения. Она не знает, что родители рассматривают замужество как конечную цель, что они связывают наш успех с тем, какого мужчину нам удастся поймать, а вовсе не с нашими собственными достоинствами.

Мария, конечно, поймет все это – позже, когда окончит школу и захочет, например, изучать право, как хотела я.

Прежде чем мама успевает развить тему моей бесплодно прожитой юности, в комнату заглядывает Элис – экономка, которая приходит к нам на полдня.

– Прошу прощения. Мисс Беатрис, мистер Диас хочет с вами поговорить. Он ждет на улице.

Эдуардо – мой спаситель.

После той динамитной ночи мы толком не виделись.

Все это время он «путешествовал» неизвестно где. Сейчас я ему рада, потому что предпочитаю политические интриги маминым матримониальным махинациям.

Нацепив на лицо улыбку, я встаю с дивана и бросаю журнал на стол.

– Не буду заставлять Эдуардо ждать. Тем более что у меня самой так мало времени, – говорю я и многозначительно смотрю на маму.

С того конца дивана, где сидит Изабелла, раздается сдавленный смех.

* * *

– Ты меня спас, – говорю я Эдуардо, идя с ним по пляжу.

– Правда? Мне нравится. Может, скажешь еще, что я твой герой?

Я смеюсь.

– Давай не будем перегибать.

– Хм… А от чего я тебя спас?

– От матери. От необходимости выслушивать ее жалобы на то, что общество разъехалось, а мы остались в Палм-Бич, – отвечаю я, держа в одной руке сандалии, а в другой край юбки и чувствуя, как песок просачивается сквозь пальцы босых ног. – Кстати, – я бросаю взгляд на Эдуардо, – удивительно, что ты здесь.