Когда мы покинули Кубу

Мы хотели произвести революцию и никакими средствами не пренебрегали. Но здесь не Куба, и если Эдуардо, находясь в Соединенных Штатах, решил применить динамит или устроить заговор за спиной у ЦРУ… он поступает явно неумно.

– Ты ведь не собираешься пустить такой «груз» в ход на территории этой страны?

– Я сам ничего не собираюсь делать. Я всего лишь играю роль посредника. За определенную плату.

– Но эта взрывчатка – она хотя бы для Кубы?

– Для того чтобы привлечь внимание американцев и заставить их включиться в борьбу, есть другие способы.

– Нельзя настраивать Америку против себя, – предостерегаю я.

– Америку ты предоставь мне. А твоя задача – привлечь и удержать интерес Фиделя.

* * *

Машина останавливается перед нашим домом. Мне хочется прямиком отправиться в постель. Я сержусь на Эдуардо и на саму себя за то, что согласилась с ним поехать. На Кубе он часто поступал опрометчиво и здесь, как видно, не поумнел.

А я уже потеряла вкус к неоправданному риску.

– Беатрис!

Запнувшись при звуке собственного имени, я встречаюсь взглядом с отцом.

– Где ты была?

Твердость отцовского голоса для меня непривычна. Он всегда был человеком строгим и не раз говорил таким тоном с моим братом, но с дочерьми всегда обходился мягче. Особенно со мной.

– Я… – Никакого оправдания не приходит в голову.

– Встречалась с молодым человеком?

Это самое простое и безобидное объяснение, какое я могла бы придумать.

Хоть я и не была готова оправдываться, встрече с отцом в такой поздний, точнее, ранний час удивляться не следовало. Я слышала, что в последнее время он трудится так напряженно, как не трудился никогда: встает раньше солнца и работает до ночи. Но одно дело слышать, а другое – видеть своими глазами.

Ему за шестьдесят. На Кубе он поговаривал о том, чтобы передать дела Алехандро и уйти на покой.

– Я была с Эдуардо. Он устроил вечеринку, – вру я. – Ты же его знаешь.

– Вот именно. Потому и беспокоюсь. – Несколько секунд помолчав, отец прибавляет: – Беатрис, мы не в Гаване. Здесь я не могу тебя защитить. Впрочем, я и там не сумел…

Физически мой брат уже не с нами, зато им поглощены наши мысли.