Когда мы покинули Кубу

Если Фиделю удастся получить от Хрущева достаточно оружия, то все изменится. – Дуайер жестом показывает официантке, что хочет расплатиться за наши два кофе. – Сейчас мы занимаемся проработкой деталей. Я должен вернуться в Вашингтон, поэтому некоторое время мы с вами не увидимся. Когда у нас появится для вас информация, мы с вами свяжемся. Эдуардо будет посредником.

– А что я получу, если сделаю это?

– Я думал, вами руководит любовь к вашей стране, мисс Перес.

– Значит, вы меня не поняли. Я не собираюсь рисковать жизнью только по доброте душевной.

Как дочь своего отца, я кое-что смыслю в бизнесе.

Мистер Дуайер фыркает, но это звучит почти одобрительно.

– Чего вы хотите?

Он достает из кармана пиджака блестящую черную шариковую ручку и двигает ее ко мне по отделанной пластиком столешнице вместе с салфеткой. Я дрожащими пальцами пишу на ней свою цену, которую обдумывала с нашей первой встречи в Палм-Бич, пытаясь подсчитать, сколько нашей семье нужно, чтобы вернуть себе прежнее положение.

«Сто тысяч долларов и возврат конфискованной семейной собственности», – пишу я и, надев на ручку колпачок, возвращаю ее Дуайеру вместе с салфеткой.

– Договорились?

Мельком взглянув на то, что я написала, он поднимает на меня глаза и улыбается.

– Договорились.

* * *

– Ну, как все прошло? – спрашивает Эдуардо, когда я сажусь в машину.

– Кажется, хорошо.

Может, мне стоило выдвинуть больше требований? Не попросила ли я слишком мало? Или слишком много?

Я всегда гордилась своим умением неплохо разбираться в людях – в светском круговороте без этого никуда. Но Дуайер непроницаем: его мыслей не прочтешь. Когда мы закончили разговор, он взял салфетку, скомкал ее у себя в кармане, заплатил и вышел.

Довольно нелюбезно.

– Он мне не нравится.

– Я думаю, Беатрис, он не нравится никому.

– Наверное, я неточно выразилась: я ему не доверяю.

– А мне доверяешь?

– Иногда.

– Ах ты нахалка! – улыбается Эдуардо. Потом его лицо становится серьезным. – Еще в Гаване, когда ты впуталась во все эти дела, я дал Алехандро слово, что, если с ним что-то случится, я присмотрю за тобой, как за собственной сестрой.

При мысли о брате я чувствую в глазах слезы. Мне так его не хватает!

– Я знаю.

Эдуардо берет меня за подбородок.

– Все пройдет хорошо. Обещаю.