Не уверен – не умирай! Записки нейрохирурга

Я описал однажды близкому мне человеку, события нескольких минут в начале моего рабочего дня и был обвинен в сгущении красок и фанфаронстве.

То же самое я расскажу вам. Судите сами. Итак – утро в хирургическом отделении.

Проведена утренняя конференция (доклады дежурных сестер, врачей; разбор промахов, ругань, план работы на день). Обход «своих» палат: назначение перевязок, капельниц, лекарств на сутки. Распорядился кого из больных можно перевязать без меня, а кого – обязательно показать, когда закончу запланированную на сегодня операцию).

Выписал троих больных, отдал «на руки» справки с рекомендациями, дал советы больным и родственникам.

Поговорил с матерью и женой умершего больного. Это самое тяжелое.

Поговорил с больным, идущим на операцию. Больной спокоен, уверен в успехе. Мне бы такое. Составил заявку в реанимацию на две завтрашние операции.

Тут пришел анестезиолог и стал объяснять, что с сегодняшней операцией придется повременить минут двадцать: что-то стряслось с дыхательной аппаратурой.

В ожидании операции пошел на балкон ординаторской подышать свежим воздухом. То есть – покурить.

С этого балкона хороший обзор – весь больничный городок как на ладони.

Вот идет домой, волоча ноги, наш дежурант – хирург Мурин, усталый и с синяком под глазом: пьяного больного неосторожно развязали, и он ударил доктора в переносицу.

Плетется Мурин, а впереди него бодро и радостно идет мужчина. Чему он радовался, мы уже не узнаем, потому что мужчина внезапно упал, обогнав Мурина метра на два.

Мурин, постояв секунду, рухнул на колени рядом с упавшим и принялся делать ему массаж сердца. Набежала толпа. Затем от приемного покоя фельдшерицы подогнали каталку и человека рысью увезли назад, в больницу. Толпа разошлась. Только Мурин ещё минуты три ходил кругами на месте события и что-то искал.

Потом мы узнали, что мужчина этот выписался из кардиологии с успешно излеченным инфарктом миокарда. А у Мурина во время реанимации кто-то спёр перчатки.

Я и сигарету еще не докурил, как вижу, что из окна пятого этажа онкодиспансера, расположенного напротив нашего корпуса, высовывается человек, и высовывается очень активно, – уже через секунду становится ясно, что на подоконнике он не удержится.

Когда я подбежал к месту падения, то увидел, что у маленького серого тела самоубийцы уже стоят главный врач диспансера и зав абдоминальной хирургией Феликс. Тут же индифферентно присутствовали два сонных врача-интерна с носилками.