Ступает слон

У нее было практически круглое лицо и большие глаза, которые чуть щурились, как будто она забыла надеть очки. Я пролистала вниз до биографии и сразу же заметила несколько знакомых имен. Лисетская родилась в 1940 году в Сливене, в Болгарии, но в конце пятидесятых переехала в Париж и общалась там с разными легендарными личностями. Про Барта, Соллерса и Риффатера я что-то слышала, а вот с Симоной де Бовуар, с которой Лисетская дружила и работала над одной из своих первых книг, я была знакома хорошо. Год назад, когда Женя Мыльникова только собиралась открыть в Питере фем-кафе, я проголосовала за название «Симона» в Жениной группе в вк.

Не знаю почему, но кафе в итоге назвали «ИКС», в честь писательницы Ив Косовски Седжвик, несмотря на результаты голосования, в котором де Бовуар одержала уверенную победу.

Я вспомнила, что собиралась посмотреть расстояние от отеля до кафе, и закрыла википедию. Тетя пыталась мне объяснить значимость Лисетской, но я понимала, что ей просто почему-то нужно услужить этой неизвестной француженке, и не особенно ей заинтересовалась.

Поездка в Питер по тетиной просьбе позволила мне убедить маму, что я могу потом самостоятельно съездить в Хельсинки к Мари, а ради этого я была готова встретиться с кем угодно.

«Я в Питере», – написала я Мари. За окном поезда замер вокзал, и я сразу потянула из-под сиденья чемодан – хотелось поскорее оказаться на улице. Там я должна была поехать в гостиницу, встретить Лисетскую, передать ей книги, поводить ее немного по городу, а потом, через два дня, сесть на другой поезд и, наконец, оказаться в Хельсинки, где меня ждала Мари.

Я протолкнулась мимо парня с сумкой и поспешила к выходу из вагона.

2

Гостиница, а на самом деле Отель с очень большой буквы «О», встретила меня широкой лестницей и красным ковром, закрепленным на ней металлическими шарами. На стойке регистрации я обменяла распечатанную тетей бронь на ключи от номеров и направилась к лифтам. Обычно я чувствую себя скорее комфортно в собственном теле, но в этом мраморно-бархатном здании мне было неловко.

Одежда, моя одежда, хорошая, даже дорогая по меркам моего класса, вдруг оказалась совершенно неуместной и яркой.

Нам с Лисетской достались настоящие апартаменты: два однокомнатных номера с отдельными туалетами и ванными и смежной дверью. В левой комнате был балкон, и я, поразмыслив, решила, что там лучше поселить Лисетскую, потому что я не знала, нужно ли ей место для курения.