Ступает слон

– З-здравствуйте, – сказала я, быстро подгружая французский. – Добрый день.

Лисетская протянула мне узкую ладонь и сказала:

– Ева.

Было невозможно поверить, что этой женщине больше пятидесяти, а ведь ей было уже почти восемьдесят. Ее пальцы, теплые и сухие, оплели и слегка сжали мою руку. Только тут я заметила, что мы одеты почти одинаково – только вместо рубашки на Лисетской была черная блузка. На ее высокой шее сверкнула серебряная цепочка.

Таксист открыл багажник и помог мне выгрузить на мостовую два небольших чемодана.

– Я сама, – сказала Лисетская. – Возьми сумку, пожалуйста.

Она указала на оставшуюся открытой дверцу такси. На сиденье лежала ярко-желтая сумка. Я подхватила длинную лямку и с удивлением обнаружила, что сумка довольно тяжелая. Кажется, в ней было что-то прямоугольное – мне в бок уперлась твердая стенка.

Лисетская подхватила чемоданы, и мы вошли в отель.

– Этаж? – спросила она.

– Четвертый, – сказала я. – Здесь лифт за углом.

В лифте Лисетская спросила:

– У тебя есть телефон?

Я так разнервничалась, что кивнула, прежде чем ответить:

– Да.

Вряд ли со своей высоты она могла увидеть мой кивок.

– Какими приложениями вы пользуетесь в России? – спросила Лисетская и, правильно посчитав мое молчание замешательством, добавила: – Для переписки? WhatsApp, Facebook?

– Telegram, – сказала я. – Но у меня есть и WhatsApp.

Эта женщина очень плохо сочеталась с образом, который возник у меня при чтении википедии, но не из-за ее внешности, а из-за того, что я представляла ее живущей в шестидесятых – WhatsApp никак не мог сосуществовать с парижской богемой, Роланом Бартом и Симоной де Бовуар.

Мы вышли из лифта и остановились возле двери номера с балконом. Лисетская достала из кармана айфон и протянула мне.

– Код один-ноль-три-пять. Можешь установить Telegram, пожалуйста? И приложение с такси, если здесь не работает Uber, – попросила она.

Лисетская стояла ко мне вполоборота и чего-то ждала.

– Вы хотите, чтобы я сейчас отдала вам книги? – спросила я.

– Книги? – Лисетская звучала удивленно, но ее лицо осталось неподвижным. Я подумала, что, возможно, она делала пластику лица, и из-за этого ее брови потеряли подвижность. С того момента, как Лисетская вышла из такси, они ни разу не меняли своего положения.