Пленница пророчества

 – Ты не помнишь?

Стоило колдуну спросить, как образы тут же всплыли перед глазами: холодный лес, треск горящих бревен, жар от огня на моем лице.

– Честно говоря, был удивлен твоей просьбой, – голос колдуна снова стал сухим и жестким. Таким он становился всегда, когда собирался сказать какую-нибудь гадость. – Обычно подобным тебе нет дела до несчастных.

– Это каким – мне подобным?

– Избалованным аристократкам.

Я лишь скривилась. Сдается мне, однажды Фэрфакс пересекся с высшим обществом Капитолия, и оно его использовало, пережевало и выплюнуло за ненадобностью.

– Сам не лучше.

– Это почему?

Отвечать я не стала, повернувшись на здоровый бок и сделав вид, что сплю.

* * *

Ближе к вечеру я наконец-то осталась одна: Делайла решительно заявила, что ей надоело прозябать в моем обществе и она намерена прогуляться. К моему большому удовольствию, Фэрфакс решил составить наемнице компанию, напоследок велев из комнаты не выходить.

Вначале я даже собиралась придерживаться его совета – бок все еще побаливал, но на исходе часа с ужасом поняла, что сидеть в одиночестве еще хуже.

Кое-как одевшись, я спустилась вниз и примостилась в углу общей залы. Какое-то время я прислушивалась к пению заезжего барда, но стоило ему затянуть песню о вечной любви, как решительно вышла на улицу.

Перед глазами стояли Велькины останки: желтоватый череп да сухие кости. Воображение живо рисовало вереницу похищенных Дораном девиц, которых темный маг (в моем представлении сгорбленный старикашка) со злодейским смехом вталкивал в мерцающий портал.

Нехорошая выходила история, несчастливая.

Предаваясь мрачным мыслям, я сама не заметила, как добрела до окраины деревни. Минут десять постояла возле разрушенного дома местного колдуна, еще полчаса потратила на созерцание темного леса и с ужасающей тоской поняла, что делать мне просто нечего, а желание строить план побега иссякло вместе с запасом здоровья.

От пепелища я побрела куда глаза глядят: деревня была крохотной, так что все дороги вели на постоялый двор.

Возле него же я и замешкалась, услышав какой-то подозрительный шум из переулка. По-хорошему надо было развернуться и пойти в другую сторону. Пора бы уже усвоить, что добрые дела в темных закутках не делаются. Но я осталась, словно приросла к углу.

В моем представлении целуются люди по-другому: спокойно, нежно и трепетно обнимая друг друга, застыв и наслаждаясь каждым мгновением близости.