Пленница пророчества

Понятия не имею, чем занимаются наемницы, но мне это уже не нравилось. Как и Фэрфаксу. Лицо колдуна посуровело, и в его коротком, но емком «нет» угадывалось раздражение. Делайлу это ничуть не смутило. Она раскачивалась на стуле, закинув ноги на подоконник.

– Мы здесь не одни. – Колдун покосился на меня, складывая руки на груди.

– А она нам тоже пригодится, – девушка одарила меня обворожительной улыбкой, от которой мучительно заныл живот. – С тобой или без тебя, но я за это возьмусь. А ты остался все таким же… Слишком осторожным.

У меня был шанс сбежать. Вот прямо сейчас попятиться назад, аккуратно прикрыв за собой дверь, и удрать как можно дальше от разъяренного колдуна. Воображение услужливо рисовало гром и молнии, обрушившиеся на несчастный постоялый двор. Я знала: обвинения в трусости Фэрфакс не переваривал ни под каким видом. Усвоено это было меньше чем за неделю и стоило мне стольких страданий, что забыть невозможно.

– Хорошо. Я помогу, – как-то тускло ответил колдун. – Но не жди, что я буду в восторге.

– Разумеется, нет. Мы выдвинемся на закате и к полуночи уже будем свободны. Эй, милочка, куда это собралась?

Я замерла, крепко вцепившись в ручку двери. Намечалось что-то по-настоящему плохое.

– Еды хотела достать, – нашлась я, невинно пряча руки за спиной.

– Об этом мы позаботимся. Скажите-ка, принцесса, вы боитесь темноты?

– Нет.

– А того, что может в ней обитать?

– Я путешествую в компании с колдуном. Это всем остальным надо нас опасаться.

– Прелестно! – Делайла хлопнула в ладоши.

 – Значит, ты не будешь возражать против нашей маленькой прогулки?

– Буду.

– А, впрочем, неважно. Ты девица?

Тут я задохнулась от возмущения. С распутством высшего света я была знакома не понаслышке. Несмотря на то что большую часть жизни я провела не в столице, в округе летнего дворца было достаточно поместий, где вовсю кипела жизнь.

Редкая влюбленность обходится без ночных побегов и тайных встреч где-нибудь за конюшней. Было это настолько само собой разумеющееся, что подобный вопрос никогда и не поднимался.

Королевская семья всегда находилась в центре внимания. И если мой брат мог позволить себе вольности, которые бы простила людская любовь и благосклонность советников, то мне, как бастарду, не оставалось ничего иного, кроме как вдвойне усердно вести себя прилично. Да и, если быть совсем честной, мне в голову не приходило, что кавалеров можно поощрять чем-то большим, нежели улыбкой или восхищенным вздохом.