Господин судебный пристав

– Что-то случилось? – спросила Мадина, нерешительно переступая порог.

– Пока ещё нет, но может случиться, – ответил Халилов. – Давай вместе попросим господина судебного пристава дать нам три дня отсрочки и не описывать наше с тобой имущество.

В комнате стало тихо, а лица присутствующих в очередной раз вытянулись в немом изумлении.

– Ты любишь мою племянницу, Кузьма? – нарушил первым молчание Халилов.

Кузьма занервничал, покраснел, но промолчал.

– Знаю, что любишь, – продолжил Сибагат Ибрагимович с едкой усмешкой.

 – Ты же сватать Мадину собирался или передумал уже?

– Собирался и собираюсь, но не сейчас, – ответил Малов угрюмо. – Сегодня я в вашем доме по служебной необходимости.

– А я вот по-другому думаю, Кузьма, – сузил глаза Халилов. – Могу сейчас согласиться на ваш брак, а могу и не согласиться никогда! Ложка хороша к обеду, правильно?

Малов снова промолчал. Он смотрел на Мадину и словно не слышал слов её дяди.

– Мы с тобой оба в тупике, Кузьма, и никто помочь нам не в силах, кроме нас самих, – продолжил вкрадчиво Сибагат Ибрагимович, догадываясь, какая буря чувств бушует у Малова в груди.

 – Мне нужны три дня, а тебе нужна моя племянница. Так вот, моё условие таково: ты повременишь с арестом моего имущества, а я сейчас, при всех, отдаю Мадину тебе в жёны! Ну как, согласен, Кузьма?

– Не пойму, – встряхнул головой Малов. – Сибагат Ибрагимович, вы что, издеваетесь надо мной?

– Вот вам и нате! – ударив себя по лбу ладонью, воскликнул вдруг Мавлюдов. – Так вот о какой взятке ты мне талдычил, старикан вонючий.

Да-а-а, теперь я верю, что от такого не откажется даже господин судебный пристав Малов! Ты всё верно подрассчитал, хрен старый!

– Так что, Кузьма, по рукам? – даже не взглянув на Азата, процедил сквозь зубы Халилов. – Мне три дня, а тебе девка в жёны?

Малов промолчал. Он едва сдерживал бушующую внутри ярость и желание немедленно наброситься на коварного старика. Мадина стояла рядом с дядей. Она была потрясена не меньше Кузьмы. Халилов в раздражении схватил племянницу за руку, причиняя ей боль, и закричал:

– На колени, женщина! На колени перед господином судебным приставом! Ты любишь его, я знаю, а он? Любит ли он тебя, Мадина? Я поверю в его любовь, если он даст мне отсрочку на три дня! Если он так поступит, клянусь Аллахом, я отдаю тебя ему в жёны!

Под нажимом дядиной руки девушка опустилась на колени.

Она закрыла лицо и громко заплакала. Кузьма стоял перед ней как каменное изваяние.