Господин судебный пристав

 – Господи, Боже мой! Вот беда-то.

Вооружившись вёдрами и прихватив топор и багор, Маловы поспешили на улицу.

– Мам, пап, я с вами! – закричал сын Кузьма, быстро сбежав с крыльца.

Маловы остановились.

– Ещё чего не хватало! – разозлился Прохор. – А ну марш домой! Будешь там под ногами путаться…

– Да я не буду мешать, – сказал умоляюще Кузьма. – Я в сторонке стану и… Глядишь, на что и сгожусь?

– А ну марш домой, пострел! – прикрикнула Анна. – Там добро хозяйское спасать надо, а не за тобой приглядывать!

– Мне уже четырнадцать лет! – «напомнил» родителям Кузьма.

– Вертай в обрат, не то шкуру спущу! – рявкнул на ослушника Прохор. – Ещё нос не дорос, чтобы перечить родителям.

Опустив голову, мальчик уныло поплёлся к калитке, а его родители поспешили к горящему дому своего хозяина. Буря противоречивых чувств бушевала у Кузьмы внутри. С одной стороны, он боялся ослушаться родителей, а с другой… Будучи не в силах пропустить такое зрелище, как пожар, он глубоко вздохнул, развернулся и побежал к погибающему в огне дому купца Исмагилова…

* * *

Кузьма пробирался к пожарищу задами и размышлял: «Сейчас на меня никто не обратит внимания, даже родители…» Первое, что бросилось ему в глаза, это снующие по двору люди.

Посреди двора какой-то сумасшедший в обгоревшей одежде пытался прорваться к объятой пламенем двери дома.

– Пустите! Пустите меня! – визжал он истерично, пытаясь вырваться из удерживающих рук.

«Да это же сапожник Сибагат Халилов, – подумал Кузьма. – Так что, выходит, хозяева не спаслись?..» Он разволновался, в голове вертелись вопросы, на которые не было ответов. «Если хозяева сгорели, погибла и их маленькая дочь, – подумал он с содроганием. – Малышка Мадина… Неужели не удалось спастись никому из них?»

У Кузьмы на глаза навернулись слёзы, а в горле запершило. Он хорошо знал шестилетнюю хозяйскую дочь, и мысль о том, что её больше нет, сводила его с ума.

Совсем потеряв от горя голову, юноша покинул своё укрытие, вышел на середину двора и… Он не поверил своим глазам, когда увидел невредимую Мадину. Какая-то женщина обнимала девочку за хрупкие плечики и прижимала к себе. Мадина наклонила головку, и две короткие косички поднялись на затылке.

– Я не хочу умирать, – пробормотала она сквозь слёзы. – Мама и папа умерли, а я не хочу…

Кузьма не сразу разобрал слов несчастной.