Зимовье

Малыш на груди ёрзал, вертел головой туда-сюда и Татьяне казалось, что она привязана и никуда не может отойти от него и от телефона.

Виталий закидывал жену сообщениями и долбил звонками. Малыш от этих звонков постоянно кричал, Татьяна пыталась дышать медленно и глубоко. Но выдохи вырывались короткие и свистящие, в голове мутилось, и ей безумно хотелось заткнуть телефон. Послушаться Дарью, но что она знала о Виталике? Ничего! Она тут останется в своей белой рубашке, а Таня потом к нему вернётся. Куда она с двумя детьми? – он в этом прав.

Сейчас она пересидит бурю, а потом всё равно придётся вернуться. Может, она просто скажет, что уехала на время? Все ведь уезжают на время, к маме, например. Просто ему нужно объяснить…

Когда он позвонил в очередной раз и телефон в унисон с младенцем заорал, Татьяна зажмурилась и не выдержала. Она просто объяснит ему.

Но объяснить ничего не получалось. После первого же крика: «Ты где, шалава?!», – Татьяна забыла всё, что хотела успокаивающего ему сказать.

Ей не хватило сил даже на то, чтобы пожалеть о решении взять трубку, она снова разрыдалась и могла только кивать и коротко бросать слова, как слёзы: «нет-нет», «какие мужики…», «Виталя», «я просто…», «нет! Это не я!».

– Я тебя спросил, тварь, куда ты свалила?! Мать видела, что ты ночью срулила с этим мусором, охренеть, чё! Я тебе башку сверну! Пока меня там прессовали эти!..

– Да я не с ним!..

– А с кем?! Где, я спросил?!

– Я тут с Петей и Павликом…

– Где?! Говори, где!

– Да в центре! Для женщин! Тут нет никаких мужиков! Я не сбежала, Виталик! Не сбежала! Просто…

– Просто… просто… – голос Татьяны надломился, ей больше не хватало сил, чтобы кричать и пытаться кого-то обвинять.

Дарья внимательно смотрела и слушала, понимая, что Татьяна не в себе. Она боится каждого слова и каждого действия. Боится, что её будут обвинять и того, что за обвинения обычно следует, тоже боится. Просить её не отвечать на телефонные звонки, наверное, было слишком.

– Просто я хотела, чтобы он отстал от меня, – тихо проговорила Таня, с усилием поджала дрожащие губы, но не сдержалась. Плечи Татьяны дрогнули, она опустила голову, прислонившись лбом ко лбу Павлика, и разрыдалась.

Дарья почувствовала, как у неё съеживается нутро. В этой комнате за несколько лет существования центра сидело немало испуганных и плачущих женщин, но именно Татьяну Даша сама, по своей инициативе выдернула из кривого, но понятного ей мира.