Сними обувь твою

Миссис Джонс вошла. Каждая складка ее черного платья из жесткого шелка была исполнена торжественной внушительности.

– Их сиятельство из замка в гостиной, сударыня.

Она умолкла с неодобрительным видом.

– Но я никого не ждала, – сказала Беатриса.

Она растерянно посмотрела на свое темно-синее шерстяное домашнее платье – единственное из ее нового гардероба, которое ей позволили выбрать самой. Оно отражало ее вкус, а не вкус миссис Карстейрс, и было простым и строгим.

– Нельзя заставлять ждать их сиятельство, сударыня, да только вот одеты вы… Может, мне вам что-нибудь быстренько принести? Зеленое люстриновое, а то тафтяное винного цвета?

– Благодарю вас, миссис Джонс, но мне не хочется заставлять пожилую женщину ждать.

Негодующий взгляд сверлил ее спину, пока она шла по лестнице, а сердце, непонятно почему, сильно билось. Плохое начало. Пожалуй, лучше было бы послушаться экономки: Генри будет очень разочарован, а может быть, даже рассердится на нее, если этот трехбунчужный паша в юбке изволит обидеться.

Миссис Джонс вернулась к своим делам. Новобрачная – и в таком виде! Что подумают их сиятельство?

В первую минуту их сиятельство подумали, что это какая-нибудь приживалка, «компаньонка из благородных», которую хозяйка послала сказать, что сейчас сойдет. Конечно, Генри не так скуп и черств, чтобы его молодой жене приходилось встречать незнакомых посетителей в шерстяном платье, словно какой-нибудь гувернантке, без серег, без броши – и с такими испуганными глазами.

Леди Монктон поднялась и, ласково протянув полные руки, вся сияя добродушием, сделала несколько шагов навстречу вошедшей.

– Какая скромная мышка! Не бойтесь меня, дорогая моя; я знала вашего мужа еще совсем крошкой.

Беатриса внутренне вся сжалась. Кажется, эта толстуха собирается ее поцеловать? Что ж, ей приходилось терпеть поцелуи и похуже. Если Генри нужно, чтобы она подчинилась, – хорошо, ведь это входит в условия сделки. Медленная улыбка появилась на ее губах, когда она послушно наклонилась и подставила бархатистую щеку.

Генри, возвращаясь после разговора с управляющим, заметил у дверей августейший экипаж и ускорил шаги.