Женщина из Пятого округа

Осушив следующую порцию, заботливо налитую барменом, я спросил:

– Вы говорите по-турецки?

– Зачем вам это? – удивился он.

– Мне нужно написать письмо на турецком…

– Что за письмо?

– Личное.

– Я не переводчик.

– Всего три строчки.

Пауза. Я видел, что он изучает меня, недоумевая, с чего это вдруг мне понадобилось писать кому-то по-турецки.

– Как вас зовут? – спросил он.

Я назвал себя и протянул ему руку для пожатия.

– Я – Камаль, – сказал он. – А этот перевод – действительно три строчки?

– Да.

Он подвинул мне блокнот:

– Хорошо, пишите.

Я взял огрызок карандаша, что лежал поверх блокнота, и быстро написал по-французски (текст сложился в голове с момента послеполуденного пробуждения):

«Уважаемая миссис Пафнук!

Я – новый жилец комнаты, в которой раньше проживал Аднан. Я просто хотел узнать, не оставлял ли он что-то из личных вещей, что нужно было бы переслать вам. Пожалуйста, передайте ему от меня наилучшие пожелания и скажите, что я очень благодарен ему за доброту и заботу.

Вместо подписи я указал адрес своей электронной почты.

– Здесь пять строчек, а не три, – сказал бармен, пробежал текст глазами и еле заметно улыбнулся. – У вас есть электронный адрес? – спросил он.

Я вручил ему клочок бумаги, который мне подсунули под дверь.

– Хорошо, – сказал он. – Я сделаю.

Парень сел за компьютер.

– Отправлено, – наконец сказал он.

– Сколько я вам должен?

– Один евро за кофе, виски за счет заведения.

– А за перевод?

– Ничего.

– Вы уверены?

– Я знал Аднана.

– Вот как… – опешил я.

– Не беспокойтесь, – тихо произнес он. – Я знаю, вы не виноваты.

Но мне от этого было не легче.

Я боролся с искушением отправить Меган еще одно письмо, но решил, что теперь-то уж она наверняка передаст его матери, а Сьюзан не будет тянуть с судебным иском Чтобы бороться с ней в суде, у меня не было денег… как и шансов вновь увидеть дочь после вынесения решения.

Оставь надежду. Твоя бывшая жена сделала все, чтобы Меган презирала тебя до конца жизни.

Следующие несколько дней прошли в тумане депрессии – я по-прежнему крутился как заведенный, но оставался совершенно безучастным к происходящему. В голове прочно засела мысль о том, что связь с Меган оборвалась навсегда.