Преступная добродетель

Не спрашивайте меня о чувстве, побуждающем меня удерживать вас возле себя… вопрос этот заставляет меня краснеть… а сердце мое еще не излечилось от ран… вы непременно должны стать моим зятем, рыцарь, и вы им станете… Я желаю видеть вас счастливым даже вопреки своему собственному счастью… После этих слов, друг мой, полагаю, вы не посмеете утверждать, что я поощряю Салена… Иначе я с полным правом буду считать вас несправедливым – ведь вы не сумели оценить мою доброту…

Растроганный Монревель бросается к ногам графини и просит простить его за дурные мысли о ней… Но убить Салена кажется ему преступлением, и он не может на него решиться…

– О сударыня, – восклицает он со слезами на глазах, – никогда эти руки не осмелятся вонзить кинжал в грудь своего ближнего! Ведь убийство – это самое тяжкое преступление…

– Нисколько, когда речь идет о нашей собственной жизни… Откуда столь неуместная для героя слабость? Скажите мне, разве вы идете в бой не убивать? А лавровые венки, которыми венчают вас после битвы, – разве они не являются платой за убийство? Вы убиваете врагов вашего повелителя, но страшитесь заколоть кинжалом своего собственного врага! Но разве существует деспотический закон, по-разному оценивающий один и тот же поступок? Ах, Монревель, выбирайте: или мы бесповоротно признаем покушение на жизнь ближнего своего незаконным, или, напротив, признаем его справедливым, когда совершить его нас побуждают нанесенное нам оскорбление или месть… Впрочем, к чему мне убеждать вас? Трепещи, лелей свои слабость и малодушие, предавайся напрасным страхам перед несовершенным преступлением, расстанься с той, кого любишь, брось ее в объятия негодяя, похитившего ее у тебя, смотри, как Амелия, несчастная и соблазненная, отчаявшаяся и преданная, погружается в пучину горестей! Неужели ты не слышишь, как она призывает тебя на помощь, а ты, коварный, трусливо предпочитаешь обречь возлюбленную на вечные муки, нежели совершить поступок справедливый и необходимый вам обоим: отнять жизнь у вашего общего палача!

Заметив, как Монревель колеблется, графиня старается смягчить гнусность поступка, который она побуждает его совершить; внушая ему необходимость убийства, она в то же время убеждает его в невозможности и даже в опасности отказа от сего злодеяния.