Отчаянные характеры

 – Да? – услышал он ее голос. – Алло, алло, алло?

Никто не ответил, но в трубке слышался слабый пульс, будто бы у темноты был голос, глухо стучащий в проводах. Потом она расслышала выдох.

– Какой-то дегенерат, – громко сказала она.

Отто, с куском сыра в одной руке, махнул ей другой:

– Повесь трубку! Бога ради, повесь!

– Дегенерат, – повторила она в телефон. – Американский идиот.

Отто сунул сыр в рот, а потом выхватил у нее трубку и с грохотом повесил на место.

– Не понимаю, что с тобой происходит! – воскликнул он.

– Так спроси, – сказала она и заплакала. – Этот кот меня отравил.

Они, не сговариваясь, обернулись к задней двери.

– Господи, он вернулся! – ахнула она.

Серая тень сжалась в комок у двери, а Отто бежал к ней, размахивая руками и крича: «Убирайся!» Кот медленно поднял голову и моргнул. Софи вздрогнула.

– Завтра же позвоню в Общество контроля животных, – сказал Отто. Кот поднялся и потянулся. Они смотрели, как он раскрывает пасть, с надеждой взирая на них.

– Если я не буду его кормить, он уйдет, – мягко сказала она.

– Если ты позволишь ему… – он выключил лампу в гостиной.

– Почему ты не ответил на звонок? – обронила она, когда они поднимались по лестнице. – Ты становишься эксцентричным, как Таня.

– Таня! Я думал, Таня всю свою жизнь проводит на телефоне.

– Она отвечает на звонки, только если у нее не задался очередной роман.

– Роман, – фыркнул он, следуя за Софи по коридору в спальню. – Таня и любовь!

– Хотя сама она людям звонит.

– Я ненавижу Таню.

Они стояли около кровати лицом друг к другу.

– Ты никогда мне этого не говорил, – сказала она. – Я никогда не слышала, чтобы ты говорил о своей ненависти к кому-то.

– Я только сейчас это понял.

– Как насчет Клэр?

– С Клэр всё в порядке. Какое тебе дело до того, что я думаю о Тане? Она тебе самой не нравится. Ты ее почти не видишь.

– Я почти никого не вижу.

– Ты так говоришь, будто я в этом виноват.

– Ты не объяснил, почему не отвечаешь на звонки, – с осуждением сказала она.

– Потому что я больше не слышу по телефону ничего, что мне хотелось бы услышать.

Они оба стояли неподвижно, полуосознанно собирая друг против друга улики, обвинения, которые уравновесили бы раздражение, не понятное ни одному из них. Тогда он прямо спросил ее, почему она злится.