Собрание сочинений. Том 3. Крылья ужаса. Мир и хохот. Рассказы

Посмеемся… И даже великие пророчества – всего лишь сон…

Ксюша вздохнула в ответ.

Алла вступилась, однако:

– Чушь-то чушью, но суть-то в этих способностях – считывать будущее… Сейчас на Руси, говорят, детки пошли такие, чуть не с младенчества знают, что у ихних мамаш на уме. Так ведь действительно все перевернется.

Ксюша махнула рукой:

– Плюнь, Алка… И так уже все давно перевернулось. Перевернется еще раз, ну и что?

Лена засмеялась:

– Это по-нашему.

Но тут дверь отворилась, и ввалился дядя Валя – отменный человек лет около сорока.

– Дашку только не пускайте, а то еще предскажет чего-нибудь при всех…

– Знаю, знаю, – дядя Валя (брат матери Лены) расселся на диване. – А где Юрка, кстати? Я его сегодня не видел, хотя всю квартиру обыскал.

Юрка был сынок Лены, пятилетка еще.

– К деду отправили, – прозвучал тихий ответ. И все вдруг замолчали.

Дядя Валя, отведав порцию коньячка, рассердился.

– Лена, Дашку надо в тюрьму, там ее место. Я отроду в канаве не спал, а она накаркала, пригвоздила событие.

Дядя Валя вдруг остановился.

– Мне в канаве сны снились. Будто Дашка старухой стала и пророчицей насчет душ в аду. И еще ее обвинили в манихействе и сожгли. И дымок, дымок такой шел, ух, я даже проснулся.

– Дядя Валечка, до чего ж ты милый, – ласково проговорила Ленуся.

За лаской и простотой прошло еще несколько минут. Потом в коридоре раздался полукошачий визг, и в столовую выскочила бабуля – Анна Ивановна.

– Ох, изведет Дашка нас, изведет, – заохала Анна Ивановна. – Поверишь, Лена, подходит она ко мне, показывает язык и брякает: «А теперь я знаю, когда ты умрешь».

– Ого, это уже серьезно, – ответила Лена.

– За такое бить надо, – вставил дядя Валя.

– Я ее и двинула малость тряпкой по харе, по пророческой… Ты извини, Лена, но сколько же можно терпеть?!

– Она ведь и правда знает… – мрачно произнес дядя Валя.

– От правды-то и весь мрак пошел, – уверенно вставила Ксюша.

Лена встала и вышла. Когда вернулась, все разом:

– Ну что?

– Я ей сказала, что, если о смерти кого-либо слово молвишь, маме скажу. А она это очень не любит и здорово выпорет тебя. И что же? Дашка в ответ завизжала: «Буду, буду, все узнаю и всем, особо когда близко, в глаза буду говорить, когда и как помрешь. Что, мне уже гадости нельзя делать?!» Вот такая наша Даша, – закончила Лена.