Собрание сочинений. Том 3. Крылья ужаса. Мир и хохот. Рассказы

Во дворе уже что-то происходило: толстый человек катался по траве, возле сарая, пытаясь уловить свое бытие.

Люда с Галей убежали сразу к озерку: искупаться по-раннему. И были, проходя мимо одного дома, поражены, как отдыхали, лежа на раскладушках в саду, две женщины. Отдыхали неподвижно, таинственно, уйдя в себя, и словно где-то внутри ужасаясь своему бытию. И в то же время объятые сознанием какого-то бесконечного и жуткого владения – владения своим бытием.

На озерке было нелюдно, по-деревенски тихо и тепло.

– Как бы не погибнуть, – мелькнуло вдруг в голове у Люды, – в воде-то этой…

Тут же подул легкий ветерок…

А возвращаясь после купания домой, они увидели во дворе Иру. Разнузданной походкой, веселая и довольная девочка ковыляла прямо к подругам. В руке ее был мяч: видно, только что играла с девочками и ребятами в волейбол.

– Давайте поиграем, – сказала она.

– Играй с детьми, ишь ты, – промолвила Галя.

– Ну, я поиграю с ней немножко, – ответила Люда.

Это было как-то уютно и забавно – играть вдвоем во дворе в простой волейбол без сетки: ребенок тринадцати лет и взрослая женщина. Но Ирины глаза были недетские, и, кроме того, Люда чувствовала, что Иру мучает, влечет желание. Вернее, не мучает, а полностью совпадает с ее детской волей. Оттого и глаза у нее были такие устремленные.

Наконец, когда играть кончили, Ира тут же подошла к Люде.

– Какая ты толстенькая, Ира, – проговорила Люда, – вредно так много есть.

– Почему ты не со мной? – прямо спросила Ира.

– Ты опять за свое?

– Почему ты не хочешь со мной быть?

– Ты понимаешь, что говоришь?!

– Эх, скорей бы мне стать взрослой и жить по-своему. Никак не дождусь.

Человек, который катался по земле, пытаясь уловить свое бытие, теперь уже сидел на траве и с умилением глядел в одну точку. В то же время было такое впечатление, что он потерял что-то, и вид его был взъерошенный и лихой.

– Ира, скажи, почему ты оплевала крест?

– Я тебя заметила давно, – спокойно ответила Ира, не обращая внимания на ее слова.

– Что ты мелешь? У всех женщин такое.

– Нет, у тебя особенное, – сурово сказала Ира и вдруг погрозила ей пальцем.

– Ира, покажи-ка мне свои ладошки, обе.

Ира пристально, как-то не по-детски, взглянула на нее.

– Гадать? Не хочу.

– Почему?

Ира замолчала.