Планета Ган, или Исповедь молодого офицера

Сделанную своими руками острогу хотелось испытать. Да и застоявшуюся в жилах кровь немного расшевелить. Лекс отнёсся к предложению с лёгкостью, как к приключению.

Как стемнело – тронулись. Отъехав километров пять по степной дороге, выключили фары и свернули к реке. Не доезжая метров триста, оставили мотоцикл. Забродные сапоги, новенький шестибатареечный фонарь, острога и противогазная сумка через плечо – вот и вся нехитрая амуниция добытчика налима. По воде шли шеренгой. По глубине, в химзащитных штанах, шёл Кыр, рядом в двух метрах Ник.

Двигались против течения, чтобы муть не закрывала видимость: подходить к рыбе надо с хвоста. Вдали послышался шум. Снизу, со стороны Городка, приближалась моторка. Выключили фонари, насторожились. Немного выждали и убедившись, что лодка умчалась вверх – продолжили.

Вторая половина сентября. Тёплые дни начинают сменяться утренними заморозками. До зимы ещё далеко, но её дыхание с каждым днём становится всё ощутимее. Чем холоднее вода, тем больше малька становится на мелководье, а за ним идут и нельма, и щука, и налим.

Всё предвещало хорошую добычу. И уровень воды, и прозрачность, и фаза луны, и температура воздуха, но рыбы почему-то не было. Наверное ещё недостаточно понизилась температура. Немного, надо подождать.

И вдруг яркий свет в глаза… Путь преграждала лодка, стоявшая носом уткнувшись в берег. Что кричали и в кого стреляли – Лекс не знал: бросив острогу, он на одном дыхании взметнулся на обрывистый берег и ещё некоторое время продолжал мчаться подальше от воды.

Лишь немного успокоившись и почувствовав себя вне опасности, Лекс привстал и оглянулся по сторонам. На осеннем небе ярко сверкали звёзды, а вокруг простиралась незнакомая, чужая и враждебная степь. Душная, пугающая звенящая тишина окутала Землю.

Где находится мотоцикл, он не знал. Где напарники – тоже. Куда идти? За тот короткий промежуток времени, который он провёл на этой планете, он ещё не успел изучить ближайшие окрестности и совсем не ориентировался в степи. Кричать и звать друзей, он не смел: было опасно.

Глаза уже адаптировались в темноте, пелена страха, застившая их, начала спадать и предметы стали видны более отчётливо.