Дочки-матери на выживание

Но ей важно было взглянуть на них глазами не профессионала, а своего потенциального заказчика.

Навстречу ей рванулось узкое, смуглое лицо, чуть косящие лисьи глаза сошлись к переносице. Черные кудри надо лбом врастопырку. Семенящая походка вечной старушки, хотя встречающая была явно не старше Наташи. Какие-то жуткие туфли-калоши без каблуков…

Замерев, она ужаснулась про себя: «Неужели мне придется выпускать это на публику?!» Это остановилось в паре метров, и Наташа перевела дух, потому что уже почудился дурной запах изо рта.

– Здравствуйте, здравствуйте! Виновата – каюсь! Очень не люблю опаздывать. Вы – Лидия Владимировна, правильно?

Постаралась, чтобы это прозвучало приветливо, по крайней мере, без опаски. И тут же испытала облегчение еще большее.

– Нет-нет! Я – мама одного из мальчиков. А вы – Наталья Евгеньевна? Мне так вас и описали: шикарная блондинка.

«Это издевка? – задохнулась Наташа. – Как будто я не знаю, что в устах этих интеллектуалов «блондинка» уже приговор!»

– Даже так? – Она постаралась улыбнуться.

«Так и думала, что у нее выпирает верхняя челюсть. А ведь хороший человек, наверное… Мать музыканта. Но этот прикус… Вот когда нижняя немного выступает вперед – это так мило. По-детски как-то…» – Наташа дала себе слово не заглядывать больше ей в рот.

– Мой Шурик на сайт вашей фирмы залез…

– Шустрый Шурик.

Лисьи глазки вдруг засветились так, что Наташе увиделось лицо своего сына.

– Он у меня хороший мальчик.

«И у меня – хороший! – стоном откликнулось внутри. – Мой благородный юный рыцарь… Разве я думала, что однажды ты отречешься от меня?»

Уже вошли в лифт, и Наташа повернулась лицом к двери, как делала всегда, чтобы хоть положением тела оградить свое личное пространство. И вдруг… Светлые завитки, насмешка в голубых глазах, плечи уже мужские, а рот детский… Она рванулась к выходу, но створки звучно сошлись перед лицом, заставили отшатнуться.

«Это был он?! Ленька? Откуда?» – Ее длинные ухоженные ногти впились в ладони. Она постаралась удержать дыхание: «Очнись, очнись. Это не он… Что ему делать в Гнесинке? Он же не музыкант… Господи, но я же видела его!»

Она постаралась убедить себя, что сын только померещился ей. Это был кто-то похожий. Преступно похожий. Расслабив пальцы, Наташа украдкой взглянула на ладони: остались вдавленные скобки.