Дочки-матери на выживание

 – Ты что, думаешь, меня никто не хватится? Не начнут искать?

После недолгой паузы донеслось:

– Об этом я позабочусь. Ты ведь сама вчера сказала, что я могу проявить деловую хватку!

– Я не представляла, в чем ты собираешься ее проявить…

– Что? Я не слышу, говори громче.

– О чем? О чем нам с тобой говорить?

– Ну, что ты! Как раз сейчас мы и сможем наконец поговорить! А ради чего я все это затеяла? Чтобы ты не ускользнула от меня. Чтобы мы, как в Испании, могли принадлежать только друг другу… Ведь нам же было хорошо там! Ты сама сказала, что тебе было хорошо.

Присев, Наташа произнесла в замочную скважину:

– Детка, мне всегда будет хорошо с тобой. И я принадлежу тебе, где бы ни находилась… Работа – это лишь способ заработать деньги.

– Но ради меня ты не готова отказаться от них!

– От денег? Кто же отказывается от денег? Я слишком долго к ним подбиралась, чтобы вот так взять и…

Аня звонко выкрикнула:

– От меня отказаться гораздо легче! Мы не успели вернуться, а ты уже готова была мчаться к своему золотому Тельцу, и доить его, доить… Ради чего? Дом у тебя уже есть.

Ответы на вопросы

На крыше даже ветер оказался другим – вольным, смелым, но его солнечное дыхание было мягким, и хотелось впитывать это прикосновение всей кожей, каждой клеточкой, вбирать улыбкой, которая уже виделась такой же искрящейся – лицо чуть запрокинуто, как после минут любви, и выражение его столь же блаженно.

Она прошлась по нагретому настилу, едва удерживаясь от желания раскинуть руки, балансируя, как на канате. Не цирковая арена, целый город внизу! В эту минуту у нее возникло ощущение, что он принадлежит ей, и захотелось засмеяться от радости, поймав дуновение московской высоты, будто это была ее собственная вершина, ею покоренная Джомолунгма, цепляющая облака, а вовсе не крыша скучного офисного здания.

– Бог ты мой, как здесь хорошо! Сколько воздуха! Вы дышите, дышите, Ирочка, когда еще доведется!

Светлые Наташины волосы забились коротким крылом, просящимся в полет, ворот белой блузки смело распахнулся, и ей почудилось, что шея помолодела, выгнувшись живым парусом.