Главная улица

Джеймс Мэдисон Хоуленд, родившийся в Нью-Гэмпшире, и Оле Йенсон, родившийся в Швеции, оба доказывали, что они свободные американские граждане, ворча: «Не знаю, есть ли у меня то, что вы спрашиваете» – или: «Ну, знаете, не берусь доставить это вам на дом к двенадцати».

Чтобы соблюсти хороший тон, покупатель должен был дать отпор. Хуанита Хэйдок мило верещала: «Если покупка не будет у меня к двенадцати, я вашему рассыльному все волосы выдеру!» Но Кэрол была не способна к этой игре и не умела перебрасываться дружелюбными грубостями.

Она завела малодушную привычку ходить по возможности только к Экселу Эгге.

Эксел не пользовался в городе уважением и не был груб. Он все еще оставался чужаком и мирился с тем, что чужаком и останется. Он был неповоротлив и нелюбопытен. В его заведении царил больший сумбур, чем в любом придорожном ларьке. За исключением самого Эксела, никто не сумел бы там разобраться. Кипа детских чулок лежала на полке под одеялом, другая – в ящике с имбирным печеньем, а остаток, как клубок черных змей, свернулся на бочонке с мукой, затиснутом между швабрами, норвежскими Библиями, сушеной треской, ящиками с абрикосами и полутора парами прорезиненных сапог для дровосеков.

В лавке постоянно толпились фермерши – шведки и норвежки – в шалях и старомодных бурых жакетах, поджидавшие тут своих повелителей. Они разговаривали по-норвежски и по-шведски и безразлично поглядывали на Кэрол. Это было облегчением для нее: они-то по крайней мере не шептали, что она ломака!

Однако себя ей приходилось убеждать, что лавка Эксела Эгге «так живописна и романтична!».

Чувствительнее всего она была теперь к насмешкам над ее туалетами.

Когда она однажды осмелилась выйти в город в новом клетчатом костюме с черно-желтым воротником, она тем самым как бы пригласила к обсуждению своей особы весь Гофер-Прери, который ничем так не интересовался, как новыми платьями и их стоимостью. Это был изящный костюм, покроя, совершенно не похожего на длиннохвостые желтые и розовые платья горожанок.

Физиономия вдовы Богарт, стоявшей в дверях, говорила: «Ну, я в жизни не видела ничего подобного!» Миссис Мак-Ганум остановила Кэрол на улице.

– Ах, какой прелестный костюм, верно, ужасно дорогой?

Орава молодых бездельников перед аптекарским магазином тоже высказывала свои суждения:

– Эй, Паджи, сыграем в шашки на этом платье!

Кэрол не выдержала. Она запахнула шубку и торопливо застегнула пуговицы. Юнцы давились от смеха.