Главная улица

Скот длинной лентой тянулся к запертым воротам ферм, и над отдыхающей землей стояло тусклое зарево.

Здесь Кэрол увидела то величие, которого ей не хватало на Главной улице.

II

Пока у них не было прислуги, Кенникоты обедали в полдень и ужинали в шесть в пансионе миссис Гэрри.

Миссис Элайша Гэрри, вдова хлеботорговца и церковного старосты Гэрри, была востроносая женщина с бессмысленной улыбкой и железно-серыми волосами, стянутыми так туго, что казалось, будто ее голова покрыта грязным носовым платком. Но она была гораздо веселее, чем можно было предположить, и ее столовая с реденькой скатертью на длинном сосновом столе производила впечатление вполне почтенной бедности.

Среди сосредоточенных, методически жующих, словно лошади у кормушки, пансионеров Кэрол обратила внимание на бледное длинное лицо, очки и песочно-серые зачесанные назад волосы мистера Рэймонда Вузерспуна, известного под именем Рэйми, закоренелого холостяка и старшего приказчика обувного отделения галантерейного магазина.

– Вам очень понравится Гофер-Прери, миссис Кенникот! – умоляющим тоном говорил Рэйми.

У него были глаза как у собаки, ожидающей на холоде, чтобы ее впустили в дом. Он порывисто передал ей абрикосовый компот.

– Здесь очень много умных и культурных людей. Миссис Уилкс, которая читает лекции о «Христианской науке», очень умная женщина, впрочем, я сам не принадлежу к их организации, я пою в епископальном хоре. А мисс Шервин, преподавательница средней школы, – это такая милая, живая девушка. Я подбирал ей вчера пару коричневых гамаш и могу сказать: это было прямо удовольствие!

– Передай мне масло, Кэрри, – вмешался Кенникот.

В пику мужу она продолжала разговаривать с Рэйми:

– Бывают ли у вас тут любительские спектакли?

– О да! Город полон талантов. «Рыцари пифий» организовали в прошлом году прекрасный вечер песен.

– Как хорошо, что вы так увлекаетесь!

– О, вы вправду так думаете? Многие высмеивают меня за то, что я пытаюсь устраивать спектакли и всякие такие дела.

Я постоянно твержу моим знакомым, что у них больше артистических талантов, чем они сами предполагают. Только вчера я говорил Гарри Хэйдоку, что ему следовало бы читать стихи, например Лонгфелло, или играть в оркестре. Я сам получаю много удовольствия от игры на корнете, а наш дирижер Дэлл Снэфлин такой прекрасный музыкант, что я постоянно советую ему бросить парикмахерскую и стать профессиональным музыкантом. Он мог бы играть на кларнете в Миннеаполисе или в Нью-Йорке.