Жизнь. Книга 1. Все течет

Осмелев, она вступила и на тротуар, застыв наконец у самой стены здания. Окна были высоко. Она не могла видеть происходившего внутри, но слышала пение хора, возгласы священника, его краткую проповедь и тёплые приветствия и детям, и родителям, и учителям. Затем наступила мёртвая тишина, и после длительной паузы раздался громкий, холодный и размеренный женский голос. Говорила начальница гимназии. Речь её была торжественна, властна и спокойна. Она приветствовала свою аудиторию с началом учебного года, затем, подняв голос несколько выше, заговорила – по ежегодной традиции – о гражданском значении просвещения вообще и для девочек в частности.

– Любовь к человечеству! Благородство духа! Служение идеалу! Вековые традиции! – Слова эти доносились до слуха Варвары, но следовавшие за ними произносились тише, и к этим подлежащим она не слыхала сказуемых.

– Любить человечество! – услыхала Варвара приказ, и глаза её широко раскрылись: она ещё не знала, что человечество должно любить.

– Живите для бедных, для обиженных, для больных, для униженных – вот путь, указанный вам и церковью и наукой.

Варвара мало слыхала о любви, но сердцем хорошо понимала значение слова. Она знала, что она – до некоторой степени – человек, но ей было неясно, является ли она также и человечеством, которое должно любить. Она знала, что она бедна, часто была и обижена. Слово «униженных» она не совсем понимала, но догадывалась о смысле. Речь, долетевшая к ней из гимназии, подымала в ней смутную надежду. А голос продолжал:

– Не проходите мимо! Протяните руку любви и помощи – и в мире не будет несчастных!

– Протяните руку! – шептала Варвара.

Загипнотизированная словами, как будто притягиваемая магнитом, она всё более прижималась к стене.

– Культивируйте любовь к человечеству! – закончил голос, и после минутной паузы раздался гром аплодисментов.

Испуганная, отрезвлённая Варвара отпрянула от стены и, перемахнув улицу, спряталась за углом.

Между тем публика начала расходиться. Ручейками выкатывались девочки, прощаясь: «До завтра! До завтра!»

Умчались экипажи, умолкла и опустела улица, а Варвара всё стояла за углом. Выглянув, она видела: швейцар запер двери. Кто-то проходил по зданию, закрывая окна.