Ильич

– Торопится сердце, сердце волнуется… Почтовый… пакуется груз. Мой адрес… не дом и не улица. Мой адрес… Советский Союз!

Постепенно песня превратилась в какие-то отрывистые выкрики:

– Мой! Адрес! Не дом! И не улица! Мой! Адрес! Советский! Союз!

Комья глины вылетали из могилы и смачно чавкая, падали в лужи. Серый копал и копал. Песня закончилась, но он продолжал на каждом выдохе хрипеть:

– Мой! Адрес! Советский! Союз!

Ненависть, злость, вообще эмоции – все постепенно ушло. Серый копал как автомат, как робот.

Осталась только усталость – и ритм.

– Мой! – лопата входит в землю.

– Адрес! – нога упирается в тусклое железо, вгоняя штык лопаты поглубже.

– Советский! – тут слово длинное, поэтому Серый успевал навалиться на черенок, выковырять очередной ком глины, приподнять его на лопате и…

– Союз! – выкинуть из могилы.

И так раз за разом.

– Мой! – Серый с силой воткнул лопату, раздался резкий удар и металлический звон. Дождь завис в воздухе, капли были, как осколки стекла; удар отозвался во всем теле, руки прошило разрядом тока, кисти мгновенно онемели.

– Уй! А-а-а… Чё за…? – жмурясь от боли, выкрикнул Серый, и выронил лопату.

На мгновение захотелось заплакать как в детстве – от внезапной обиды и невозможности врезать кому-то виноватому, которого не было.

…Вообще земля на Ёриках была хорошая. Мягкая. Челло называл её «простокваша». Ни крупных камней, ни корней деревьев, ни пластов гравия. Темно-коричневая глина, поверху переслоённая чернозёмом.

Единственная проблема – тяжёлая даже в сухие недели, когда не идёт дождь. Одно дело кидать песочек и совсем другое – поднимать на лопате кусок глины с ровными, почти геометрически правильными краями. Но если в руках есть сила, то копать такой грунт одно удовольствие. Индус, например, вообще не парился – работал как экскаватор, в основном руками. «Я бицухи качаю», – говорил.

Челло – худой, тощий, жилистый, действовал иначе: на прямых руках-палках поднимал лопату с грунтом и изгибаясь спиной, словно древняя катапульта, выбрасывал его из могилы.

А Малому было лень напрягать руки, лень придумывать какой-то свой метод и он банально ковырял глину, делая лишние движения, чтобы разбить выкопанный кусок и выбросить его по частям. От этого Малой уставал быстрее, чем все остальные, и получал по ушам от Индуса – «за тупизм».

И не было для них, копарей, хуже ситуации, чем случайно попавшийся в грунте камень.