Ильич

Челло откровенно обрадовался, едва не подпрыгнул. Начинался спектакль. Серый скривился. Челло вкрадчиво спросил у Индуса:

– «Да ты кто? Язычник, что ли? Как ты понимаешь писание? В писании сказано: «Адам копал»; как бы он копал, ничем для этого не вооружась»?[7 - Шекспир, «Гамлет».]

Индус засопел. Он уже понял, что Челло опять его развёл со своими цитатами из никому, в чем Индус был уверен, неизвестных книг, но, как обычно, не понял, в чем прикол. В другой раз тяжёлый, словно бы покрытый коркой глины, кулак Индуса уже врезался бы в бороду Челло, но сегодня Индус маялся с тяжкого похмелья и ему было банально лень «ставить этого чмыря на место».

– Козел! – бросил Индус.

Челло досадливо крякнул и тоскливо пробормотал, ловя «волну»:

– «Не ломай себе над этим мозги, дружок; потому что глупый осел от колотушек скорей не пойдёт, а ежели тебе в другой раз зададут такой вопрос, скажи: «могильщик»; дома, которые он строит, простоят до судного дня. Вот что, сходи-ка к Иогену, принеси мне скляницу водки…[8 - Шекспир, «Гамлет».

– А в ладошки тебе не посерить? – мрачно поинтересовался Индус. – Водки ему… В рог ща дам – и забалдеешь, чмо.

– Хорош, – остановил его Серый. Он не любил, когда Индус начинал «быковать». – Работать надо.

Серый работал на Ёриках не потому, что так надо или что он надеялся заработать тут много денег. Много заработать нельзя, это все знают, много можно только «сделать» или «хапнуть». Но как-то надо жить, чем-то заниматься. И потом – Клюква.

Девушка Серого, которая живёт на «Двенашке» с сыном Флинта.

Девушка – это деньги. Много. В Средневолжске, чтобы иметь девушку, нужно тысячу каждый день. Или две. А для такой, как Надюха-Клюква – и пяти будет мало. Правда, чтобы заработать пять тысяч в день, нужно выкопать десять таких могил, как предстоит сегодня.

А это невозможно…

* * *

Индус, самый здоровый из землекопов, выкидывал мокрую глину из могилы; Малой и Серый, отработав своё, сидели на сложенных крест-накрест лопатах и курили одну сигарету на двоих.

– Все, хорош, давай! – Малой протянул руку за сигаретой.

– Ещё две затяжки, – не поворачиваясь, уверенно сказал Серый.

Он затянулся, выпустил длинную струю желтоватого дыма, тут же пронзённую сотней мелких дождевых капель, и закашлялся. Малой покосился на бетонный обелиск с грубо выбитыми словами: «Амур, овчарка.