Ильич

Серый подсунул кирпич под провод в метре от ног трупа, занёс болт и уже собирался нанести первый удар, как вдруг за спиной раздался спокойный голос:

– Э, пацан. Стоять. Брось.

Серый медленно опустил руку с болтом, и, не поднимаясь, повернул голову.

На дальнем конце поляны замерли трое мужиков. Не парней, не пацанов, а именно мужиков – деловитые такие телогреечные дяди в щетине, руки в карманах.

Издав заячий вскрик, Малой шарахнулся в сторону оврага, сиганул вниз, и Серый услышал треск ломающихся веток – там как будто рвали целлофановый пакет.

– И чё? – тупо спросил он.

– Брось железку, – не повышая голоса, сказал один из мужиков. Он был чуть ниже двух других.

– А то чё будет?

– Ничё не будет, – вступил в разговор ещё один, и все трое двинулись к Серому. – Для тебя – вообще ничё. Пришибём и бросим рядом с Кузей.

Серый выпрямился, но болт бросать не собирался – если что, им запросто можно было проломить череп.

– Его Кузя звали?

– Типа того, – спокойно сказал низенький.

 – Хочешь, ментов вызовем. Мы свидетели – это ты его ушатал. Вот этой приблудой. А?

Серый не стал дожидаться, когда они подойдут вплотную – повернулся и пошёл, каждую секунду ожидая топота и шелеста травы.

Они не побежали за ним сразу. Но вдруг слева что-то свистнуло, и совсем рядом в траву воткнулся, взрыв влажную землю, самодельный молоток – железная балдоха, приваренная к трубе. Серый сорвался, побежал прямо к дороге, понимая, что играет со смертью.

Надо было сразу ломиться за Малым, но его буквально затопила вязкая, как мокрота, злоба – он опять, опять, опять пролетел!

* * *

Когда дует ветер, провода воют. Почему-то считается, что они гудят, даже песня есть такая. А Челло стихи какой-то бабы читал, там про то, как гудят провода её высокого напряжения. Только вот нифига. Не гудят они. Именно воют. Особенно хорошо это слышно, если воскресенье, праздник или еще какой-то выходной, и на трассе за холмом машин не очень много.

Небо в такие дни бывает странное – как будто его нарисовали. Синее, а не голубое, и по небу летят куски очень белых облаков.

Когда Серый был маленький… он сам злился от этого вот «когда я был маленький», но по-другому не умел. У него все воспоминания о том, что на что похоже, были из детства почему-то. Так вот, когда Серый был маленький, на Новый год под ёлку всегда клали большую кучу ваты.