Бабочка на апельсиновой дольке

Оставив свою беременную жену в доме на Финском заливе, он переехал в съемную квартиру, объясняя это тем, что так ближе добираться до университета. Ему оставалось учиться год, он уже подрабатывал в юридической конторе и мог себе позволить съемное жилье.

Кристина поплакала, но снова смирилась. И Марк еще больше от нее отдалился, потому что смирение в женщине ему никогда не нравилось.

Жизнь удивительно мстительная сука. Рано или поздно каждому придётся оказаться на месте того человека, которого заставил плакать.

И каждая его слеза отольется тебе вдвойне. Называй это бумерангом или возмездием, но любую боль, причинённую кому-то, однажды придётся искупить. Если не в этой жизни, то в следующей, точно.

Марк это понимал, но ни одна слеза Кристины его не трогала. С уходом Нади из его жизни исчезло сочувствие и понимание. Его сердце очерствело, и это было его спасением, ведь иначе оно разорвалось бы прямо у него в груди.

Но даже черствому сердцу было все равно больно, когда воспоминания о его первой и единственной любви врывались неожиданно и переворачивали в душе все вверх дном.

Марку не хотелось видеть Кристину вообще. Ее деформированное нежеланной для него беременностью тело вызывало в нем тошноту. Он стал ссылаться на то, что в вузе слишком много учебы, а по вечерам работы, которая ему очень нужна, чтобы прокормить их маленькую семью, а потому времени на свидания у него, якобы, совсем нет. И Кристина верила, или мастерски делала вид, что верит. Мысль о том, что рождение малыша смягчит Марка, помогала ей держаться.

Она была еще слишком юна, чтобы понимать простую истину – если мужчина тебя не любит, ты не привяжешь его возле себя ничем. Однако даже это не суждено ей было проверить.

Однажды в ее доме зазвонил телефон. Она оставила мобильный внизу, и он трезвонил так, словно это Марк хочет с ней поговорить. Она почему-то подумала, что звонит именно Марк, хотя в последнее время звонила всегда ему она, чтобы рассказать, как прошел день и спросить своего мужа, как прошел его.

Но в этот раз она была уверена – звонок от него, ее любимого.

А потому она очень боялась, что не успеет, что он не станет ждать, пока она, словно жирная, неуклюжая утка, медленно спустится по крутой лестнице на первый этаж. Кристина очень торопилась, ведь он мог передумать сказать нечто очень важное и нежное для нее, например, что ужасно соскучился и желает приехать. Она знала, что, спускаясь по этой лестнице, необходимо соблюдать осторожность.