Слова, которые мы не сказали

– Тренерская работа? – донеслись до меня слова мамы. – С чего это вдруг, Джон?

– Ты несчастлива здесь, Сьюзен, и никогда этого не скрывала. К тому же, знаешь ли, я уже стар для игры, а тренерская работа – большая удача. Через несколько лет я смогу претендовать на место в высшей лиге. Денег нам хватит, даже если я больше не буду работать ни одного дня в жизни.

– Это снова из-за выпивки?

– Нет! – неожиданно громко выкрикнул отец. – Черт возьми, я думал, ты обрадуешься.

– Я подозреваю, ты чего-то недоговариваешь.

– Подозревай все, что хочешь. Мне предложили место, и я согласился. Я уже дал ответ.

– Не обсудив со мной? Как ты мог?

Я невольно вздрагиваю. Что так расстраивает маму? Ей ведь тоже здесь не нравится. Папа сделал это для нее – для нас, она должна прыгать от счастья.

– Мне никогда не удается тебя порадовать. Чего же ты хочешь, Сьюзен?

Я чувствовала, как горько плачет мама. Мне хотелось подбежать к ней, пожалеть, успокоить, но я зажала рот ладонью и ждала, что будет дальше.

– Я… я не могу уехать.

Папа говорил так тихо, что мне пришлось напряженно прислушиваться.

– Господи. Ты серьезно?

Затем я услышала странный звук, словно рев раненого зверя. Сдавленно рыдая, отец умолял маму поехать с ним. Говорил, что она ему нужна, что он ее любит. Меня переполнял страх, душу охватила паника. Я никогда не видела, чтобы отец плакал. Он был сильным и всегда сдержанным. Жизнь моя рушилась. Высунувшись из укрытия, я увидела, как мама поднимается по лестнице, через минуту хлопнула дверь спальни.

Через неделю тайна была раскрыта. Моего отца опять продали, но на этот раз его жена. Она нашла ему замену по имени Боб – мастера по обучению в деревообрабатывающей мастерской, подрабатывающего в несезон плотником.

Методист из моей школы дала маме его телефон, когда прошлым летом она собралась сделать ремонт в кухне.

В итоге я все же получила то, о чем мечтала, и переехала в Атланту к папе, но этого пришлось ждать еще девять месяцев. Моя мама осталась в Детройте с мужчиной, которого любила больше папы. И больше меня.

А теперь я должна быть с ней милой и вежливой? Дороти не знает и половины правды. Вся известна лишь четверым, и один из них уже мертв.

Я пыталась рассказать историю своей жизни Майклу в надежде, что он меня пожалеет.