Полет саранчи

Папаша Азефа – Фишель, которого в Лысково держали за фуфеля[28 - Никчемный человек, задница (русское арго).], «был тощим стариком в чесучовом, выгоревшем до седого цвета лапсердаке, который он носил так долго, что казалось – родился в нем вместе с седыми пейсами, угрями на тощей шее и глазами, в которых будто отражались все мировые несчастья со времен Ноя[29 - В. Лавров, «Эшафот и деньги, или Ошибка Азефа».]».

Фишель целыми днями сидел в своей лачуге да что-то без конца шил – причем обычной иглой, – ибо если у него что и было, так это геморрой и язва; Зингера[30 - Швейная машинка.

], во всяком случае, никогда не было. Он окидывал взглядом нищенские углы хибарки и тяжко вздыхал:

– Я знаю, Бог жалеет и любит бедных, но почему он помогает только богатым?

Если Фишель уж совсем не отрывался от шитья, как тогда получилось, что дождливым октябрем 1869 года у его Сары родился младенец? (В конце концов их станет семеро – дурное дело нехитрое!) На восьмой день местный моэль обрезал тезке пророка крайнюю плоть, что недвусмысленно свидетельствовало о заключении союза между еврейским младенцем и праотцом Авраамом – а это уже что-то да значило, на такой союз вполне можно было положиться.

Как другая знаменитость, вундеркинд Уильям Сидис, который еще в младенчестве обнаружил яркое дарование и научился писать к концу первого года жизни, а в шесть лет изучил аристотелевскую логику, так и наш герой Евно уже в пять годков блеснул талантом, который вовсю развернулся позже и сделал его имя знаменитым на десятилетия вперед.

Как-то по случаю папа Фишель купил на последние деньги фунт хороших конфет для гостей. Конфеты от вечно голодных детей были припрятаны на кухне, но не по возрасту смышленый Евно их обнаружил и тайком слопал, а фантики загодя спрятал под подушку трехлетнего братца Натана. Что было дальше, ясно – Натан был выдран, тем более что по причине задержки речи не смог произнести в свою защиту положенной в таких случаях оправдательной речи.

«О семье Азефов известно: она была не только бедной, но и недружной.

Постоянные ссоры, драки. В какой-то момент мать сбежала из дома. В еврейской мещанской семье мать сбежала из дома, бросив детей! Эту семейную драму скрывали. Любовь Григорьевна Азеф-Менкина, впоследствии супруга нашего героя, узнала о ней из случайно подслушанных разговоров мужа с братьями»[31 - В. Шубинский, «Азеф».].

Жить в Лысково было тяжело: нищета отчаянная, к вожделенному куску пищи тянулось слишком много голодных ртов.