Полет саранчи

Названия говорят сами за себя – мне, пожалуй, без каких-то оценок не обойтись, и хотя следовало бы избегать назидательности, авторскую позицию утаить не удастся.

Кого выдвигали темные времена, годы безвременья? Увы, Россия девяностых не дала нам светочей прогресса. Вместо них пришли ниспровергатели, разрушители, авантюристы, бесконечно преданные не только идеям так называемой новой революции, но и своим вполне земным слабостям: похоти, деньгам, властолюбию, мести, жестокости, эгоцентризму, ханжеству и коварству.

Для кого написан «Полет саранчи»? Обычно книгу адресуют единомышленникам. А кто мои единомышленники, кто сам-то автор – лихой либерал или железобетонный патриот?

В начале девяностых автор скорее либерал, энтузиаст шестидесятых – был полон надежд, поддерживал какое-то время Ельциных-Собчаков-Старовойтовых… Но со временем во многом и во многих разочаровался, и на сегодня я скорее чужой среди своих, свой среди чужих. Либералы не принимают меня – я тоже не хочу, да и не могу принимать их всегда и во всем.

Мое любимое радио – Эхо Москвы. Но почему от этих уверенных в себе ребят, эхомосковских модераторов, столь часто разит махровым большевизмом в защите так называемых либеральных ценностей? Почему они видят в разгоне тоталитарных сект – гонение на свободу совести, в критике акционизма Pussy Riot – наступление на свободное искусство, а в агрессивной пропаганде радужных знамен – неизменный залог светлого будущего человечества? Почему некоторые модераторы радиостанции сами становятся ярыми пропагандистами? Неужели высокообразованные и достойные уважения ведущие Сергей Бунтман и Ксения Ларина не понимают, что своей агрессивностью, а временами и ограниченностью ставят себя на один уровень с поющими птичками госканалов?

Сергей Николаевич Турчин – главный герой этой книги, а его ближайшее окружение (как правило, без фамилий) – персонажи вымышленные, писательские композиты – своеобразные пазлы, полученные от соединения фрагментов, вырезанных из нескольких прототипов.

Большинство же остальных героев, достаточно известных широкой публике, названы собственными именами и фамилиями; я описываю конкретных людей такими, какими они остались в моей памяти и памяти других современников, и события, происходившие с ними на самом деле.