Полет саранчи

Гений интриги под чужой фамилией – это уже не всемирно известный опальный бизнесмен и политик, это скромный гражданин Великобритании, и задержать его за старые прегрешения перед законом никак не получится, ибо грехи эти почили в архивах вместе со смертью подозреваемого!

Такая схема и прежде работала безотказно. Нацистские преступники успешно закрывались: кто Аргентиной, другие Бразилией, как ни добивался Израиль их выдачи! Куда, например, делся Борман, куда – Скорцени? Хотя именно об этих двоих наворочено слишком много мистификаций и откровенного вранья.

Защита свидетеля? Да нет… Согласно принципу бритвы Оккама, «не следует без необходимости множить сущее». В данном случае слишком сложно для исполнения. Отработанный материал легче все-таки убрать – рутинная операция спецслужб: сделали дело и забыли. Не похоже на самоубийство. Коля Глушков и Бешарова уверены, что это не просто смерть – олигарха убили.

Уйти из жизни из-за финансовых затруднений? Не смешите мои ботинки! Всю жизнь у него были сплошные финансовые затруднения, всю жизнь ему не хватало денег на то, что хотелось бы сделать.

Покойный не из тех, кого бытовые вещи могли сильно выбить из колеи. Хотел ведь вернуться в Россию…

Катерина, его последняя дама сердца, рассказала: написал письмо в Кремль, да еще и от руки, что-то Дубову не верится в такое! «Почерк у него – полуславянская стилизация китайских иероглифов. Разобрать почерк невозможно, он и сам не понимал, что пишет; рукописное послание говорило бы о крайнем неуважении к адресату».

Юл скучает по другу – он всегда восхищался опальным олигархом, не думал, что все закончится столь быстро и необъяснимо.

Это была такая молния – человек невероятной активности, очень динамичный, очень умный, быстро думающий, не всегда правильно, но всегда быстро. Весьма серьезная и очень крупная личность. Дубов за всю жизнь не встречал никого подобного, а повидал он многое и многих.

В нем все было экстравагантно – он просто не понимал, что такое середина.

Золотая середина – хорошая штука: люди, придерживающиеся умеренности, долго живут, прекрасно себя чувствуют, друзей у них больше, чем врагов. У покойного вместо золотой середины – черная дыра, через которую он перепрыгивал, мечась из крайности в крайность. Если был семьянином, можно было только смотреть и удивляться – с таким вниманием, с такой любовью относился к близким. Мог бросить все, как бы важно это ни было: политику, деньги, что угодно.