С высоты птичьего полета

Пока Ингрид складывала тарелки в раковину, Генрих наклонился к Хельду и, понизив голос, заговорил как мужчина с мужчиной:

– Я знаю о вчерашнем вечере и хочу сказать, что мы ценим вашу помощь.

Кусок сыра застрял в горле. Хельд попытался его проглотить.

Когда Ингрид вернулась к столу, из коридора донесся шум. Генрих выглянул из-за плеча Хельда, его лицо стало серьезным.

– Ингрид вроде говорила, что вы живете один.

Страх парализовал Хельда, он старательно тянул время:

– Прощу прощения?

Генрих строго и вопросительно смотрел на него:

– Вы ведь на самом деле живете не один, да?

Стало нечем дышать.

Генрих поднялся и вышел в коридор.

– Какой милый кот! – он привел Кота на кухню и, поглаживая, усадил его на свои большие колени.

– Кхм, нет… Не совсем один, – сбивчиво проговорил Хельд. Кот мяукнул в ответ, Ингрид и Генрих рассмеялись. Хельд вытер лоб и сдвинул очки на переносицу. – Ну, meine geliebte, – наконец заключил Генрих, бросив салфетку и встав из-за стола, – нам пора.

Ингрид кивнула в ответ. Когда она выскользнула в коридор за пальто, Генрих отвел Хельда в сторону.

– Хочу вас предупредить, мой друг, – Хельд внимательно посмотрел на офицера, – запланированы… операции в эти несколько недель, в основном по ночам. Лучше не гулять по улицам, сидеть дома, с закрытыми дверями.

– Угу, – покивал задумчиво Хельд.

Ингрид вернулась, и Генрих приобнял ее.

– Мы же не хотим, чтобы Ингрид волновалась за вас.

– Разумеется.

Пока он провожал их до двери, ему стало дурно. Когда они ушли, он закрыл дверь на замок и едва успел добежать до ванной, прежде чем его вырвало. Изможденный, дрожащий, он переоделся в сухую одежду и развел в гостиной огонь. Пока в камине разгоралось пламя, он прошел на кухню и привычным движением раскрыл большие ставни, ему был необходим его вечерний покой. Ужасное осознание завладело им, когда он вспомнил, что музыка больше не зазвучит.

Он закрыл окно и запер ставни. C нахлынувшей решимостью он собрал остатки их ужина и поднялся по лестнице на чердак. Открыв дверь, Хедьдс удивлением обнаружил, что чердак пуст. Развернувшись, он услышал за спиной шорох. Майкл прятался за ящиками.

Профессор с облегчением выдохнул:

– Минейр Блюм?

– Я слышал голоса.

Майкл вышел и сел на большой сундук, наблюдая, как Йозеф раскладывает съестное изобилие на ящике, а после садится на сундук напротив.