С высоты птичьего полета

Я не знаю математических уравнений, которые бы меня заставляли чувствовать то же самое, – со вздохом проговорила Сара.

Перекатившись к ней, он откинул рыжий локон с ее лица-сердечка.

– Что ты имеешь в виду? Математика может быть прекрасна. Тождество Эйлера считается самым красивым уравнением в мире, – и с глубоким выражением любви продолжил – «e+ 1 = 0».

Сара прикрыла глаза, наморщила носик и покачала головой, тряхнув медными кудрями в знак недовольства.

Он снова притянул ее к себе и прошептал на ухо:

– О как держать мне надо душу, чтоб она твоей не задевала? Как ее мне вырвать из твоей орбиты?[3 - Строки из стихотворения «Песнь любви» Райнера Мария Рильке (пер.

К. Богатырева).]

Распахнув глаза, Сара расплылась в широкой улыбке, а он продолжал декламировать «Песнь любви» современного поэта Райнера Марии Рильке. В знак благодарности она осыпала его лицо мелкими и частыми поцелуями, а затем принялась медленно расстегивать рубашку.

Он продолжал нашептывать стихотворение, уткнувшись носом Саре в шею и поглаживая ее тело.

– Хорошо, – тихо сказала она. – Можешь отцепить фату. Как мы назовем нашего сына?

Прежде чем ответить он пристально посмотрел ей в глаза.

– Сара, – ответил он с уверенной улыбкой, – если будет дочка, назовем ее Сарой.

Она собиралась возразить, но он оборвал ее, накрыв рот долгим поцелуем. Когда их занятия любовью вошли в мягкий ритм, они слышали только тихий скрип ветряной мельницы, поднимающей свои паруса к темнеющему закатному небу.

Часть первая

Глава 1

Ее глаза усталые не в силах

смотреть, как прутья рассекают свет, —

кругом стена из прутьев опостылых,

за тысячами прутьев – мира нет.

    Райнер Мария Рильке

    «Пантера»[4 - Пер. Евг. Витковского]

Амстердам, февраль 1941

Безжалостный, колючий снег ложился пеленой на истерзанные войной улицы оккупированной Голландии, сковывая кучи песчаной-серой слякоти, душа город, уже лишенный человечности.

Стальные сугробы были испещрены уродливыми разводами – результат недельных холодов, грязных дорог и дорожной гальки, вылетающей рикошетом из из-под колес незадачливых водителей. Серый снег на серых улицах придавлен уныло желчным небом. Для голландцев такая гнетущая картина отражала мир, который чувствовал то же самое.

По темной жилой улице разнеслось гулкое эхо подбитых железом сапог – уже узнаваемый звук марширующей колонны нацистов.