Жизненный план

 – Она пострадала значительно меньше моего самолюбия. Как я могла поступить так с мамой? – Швыряю пакет с холодной водой на пол и встаю с дивана. – Шел, если судить по десятибалльной шкале, насколько ужасно я себя вела?

– Я сказала всем, что у тебя упадок сил. – Она слегка подталкивает меня плечом. – Они поверили. Неудивительно, у тебя был такой вид, будто ты неделю не спала. – Шелли смотрит на часы. – Слушай, нам с Джеем пора, уже восьмой час.

Приглядевшись, вижу Джея, он присел на корточки перед трехлетним Тревором и пытается засунуть его в яркий желтый дождевик, который делает малыша похожим на пожарного в миниатюре.

Светящиеся голубые глаза встречаются с моими, и Тревор радостно восклицает:

– Тетечка Бвет!

Сердце всколыхнулось, надеюсь, мой племянник никогда не научится выговаривать «р». Направляюсь к нему, чтобы ласково взъерошить волосы.

– Как поживает мой великан?

Щелкает кнопка на воротнике Тревора, и Джей поднимается.

– А вот и она. – Если не брать в расчет мелкие морщинки у глаз, появляющиеся только вместе с ямочками на щеках, моему брату можно дать двадцать шесть, а не его тридцать шесть.

Он обвивает рукой мою талию. – Хорошо выспалась?

– Мне так стыдно, – ною я, утирая остатки туши под глазами.

Джей целует меня в лоб:

– Не переживай. Мы понимаем, что тебе тяжелее всех.

Из трех детей Боулингеров я одна пока не замужем, не успела создать свою семью. Моей семьей была мама. Поэтому брату меня жаль.

– Нам всем трудно, – говорю я, отстраняясь от него.

– Но ты же ее дочь, – вступает в разговор мой старший брат Джоад, появляясь из-за угла. Его поджарая фигура едва видна за буйной зеленью цветочных ветвей. В отличие от Джея, зачесывающего назад свои редкие волосы, Джоад сбривает их, отчего голова становится похожей на яйцо. Очки в тонкой оправе придают внешности гламурный оттенок. Он поворачивается и чмокает меня в щеку.

– У вас двоих особенная связь. Мы с Джеем без тебя бы не справились. Особенно в конце.

И это правда. Когда прошлой весной маме поставили диагноз «рак яичников», я сразу сказала, что мы будем бороться вместе.

Именно я ухаживала за ней после операции, сидела у ее кровати после каждой химиотерапии, настояла на консультации у второго, а потом и у третьего специалиста. А когда все они сошлись во мнении, что прогноз печален, именно я была с ней в тот день, когда она приняла решение прекратить бесполезное лечение.

Джей сжимает мою руку, в голубых глазах стоят слезы.

– Мы все с тобой.