Жизненный план

Прежде чем я успеваю ответить, она вбегает в комнату и, присев, поднимает с ковра бутылку. – Бог мой! Ты разлила «Крюг» 1995 года?

– Я больше выпила. – Опускаюсь рядом с ней на колени и промокаю восточный ковер подолом платья.

– Господи Исусе, Брет, эта бутылка стоит больше семисот долларов.

– Угу. – Заставляю себя подняться и вглядываюсь в циферблат наручных часов. Цифры расплываются перед глазами. – Который сейчас час?

Кэтрин встает и разглаживает подол черного льняного платья.

– Почти два.

Обед уже подали. – Она заправляет упавшую мне на лицо прядь за ухо. Рядом с ней я ощущаю себя растрепанным ребенком, хотя она ниже меня на добрых пять дюймов. Мне даже кажется, что Кэтрин сейчас лизнет кончики пальцев и начнет приглаживать мои непослушные волосы.

– Ты выглядишь неряшливо, Брет, – укоряет она, поправляя нитку жемчуга на моей шее. – Твоя мама первая сказала бы, что, несмотря на горе, ты обязана следить за собой.

Нет, это неправда. Мама сказала бы, что я очень мило выгляжу, несмотря на то что наложенный макияж уже давно смыт слезами.

Она бы сказала, что от влажности мои вьющиеся волосы стали пышнее и вовсе не похожи на разворошенное гнездо, а опухшие, красные глаза по-прежнему трогательно-одухотворенные.

Отворачиваюсь, понимая, что сейчас расплачусь. Кто поможет мне сохранить уверенность в себе, если мамы больше нет рядом? Наклоняюсь, чтобы поднять бутылку, но пол кренится в сторону. О боже! Я оказалась в шлюпке в штормовом море. Хватаюсь за спинку кровати, словно за спасательный круг, и пережидаю шторм.

Кэтрин вскидывает голову и внимательно смотрит на меня, потирая нижнюю губу идеально ухоженным ноготком.

– Послушай, милая, может, тебе лучше посидеть здесь? Я принесу тарелку с едой.

Сама лучше посиди в заднице! Это поминки по моей матери. Я обязана спуститься вниз. Комнату словно заволакивает туманом, и я не могу найти туфли. Топчусь, оглядываясь по сторонам. Что же я искала? Шлепаю босиком к двери и вспоминаю.

– Да, туфли. Эй, выходите, выходите, где вы? – Приседаю и заглядываю под кровать.

Кэтрин хватает меня под мышки и тянет вверх.

– Брет, прекрати. Ты пьяна. Я уложу тебя в кровать, и ты проспишься.

– Нет! – Сбрасываю с себя ее руки. – Я должна там быть.

– Но ты не можешь. Твоя мать не хотела бы…

– Ах, вот вы где. – Вытаскиваю новые лодочки и пытаюсь всунуть в них ноги. Бог мой, за последний час ступни стали размера на два больше.