Жизненный план

Где же она? Несусь к бюро, но нахожу лишь визитки, ручки и печати. В душе нарастает паника. Черт возьми, куда я дела этот блокнот? Достала из шкафа и положила… куда? На кровать? Да. Или нет? Сердце заходится. Как я могла быть такой беспечной? Верчусь, оглядывая комнату. Сжимаю руками голову. Господи, что я могла сделать с этим дневником? Память походит на темное размытое пятно. Я умудрилась так напиться, что забыла и ранее произошедшие события? Стоп! Он был у меня в руках, когда я упала с лестницы? Вылетаю из комнаты и несусь вниз.

Через два часа, проверив все ящики в доме, все тумбочки и шкафы, даже мусорное ведро, я прихожу к выводу, что маминой записной книжки нигде нет. В состоянии близком к истерике я звоню родственникам, но никто из них не имеет понятия, о чем я спрашиваю. Падаю на диван и закрываю лицо руками. Боже, помоги мне, я потеряла поддержку, наследство и последний подарок моей матери. Возможно ли пасть еще ниже?

Когда в среду утром звонит будильник, просыпаюсь в блаженном состоянии отсутствия малейших воспоминаний о произошедшем вчера кошмаре.

Вытягиваю руку над прикроватной тумбочкой, нащупываю кнопку и жму. Звонок затихает. Переворачиваюсь на спину и вознаграждаю себя еще минуткой отдыха с закрытыми глазами. В одно мгновение наваливается лавина воспоминаний. Глаза распахиваются сами собой, тело сковывает страх.

Мама умерла.

Кэтрин возглавила «Боулингер косметик».

А я должна разрушить свою жизнь.

Слоновья тяжесть придавливает грудь, с трудом делаю вдох.

Как я буду смотреть в глаза коллегам и начальству, когда теперь все знают, что мама мне не доверяет?

Сердце рвется наружу, приподнимаюсь на локте. Сквозняком с чердака приносит аромат осени. Хлопаю глазами, чтобы привыкнуть к темноте. Я не смогу. Не смогу вернуться на работу. Откидываюсь на подушки и разглядываю металлические трубы под потолком.

Но выбора нет. Когда вчера, после встречи с Мидаром, я не появилась, новая начальница позвонила мне и настояла на встрече сегодня утром.

И как бы я ни хотела послать Кэтрин – женщину, которой доверят мама, – к черту, лишенная наследства, я вынуждена работать.

Свешиваю ноги с кровати. Осторожно, чтобы не разбудить Эндрю, натягиваю махровый халат и в этот момент понимаю, что он уже встал. Еще нет пяти, а мой в высшей степени дисциплинированный парень встал и отправился на пробежку. Вот так вот. Запахиваю халат и шлепаю босиком по дубовому полу и вниз по металлической лестнице.