Сатанисты ХХ века

Гермина взглянула на подругу.

– Мне странно, Оленька, что ты, такая сдержанная, умная и справедливая, в данном случае судишь так быстро, несправедливо. Ведь это посещение белой дамы может быть связано с невинными причинами. Представь себе, что эта дама в белом направлялась вовсе не к профессору, а назвала его имя только для того, чтобы не назвать настоящее… Ведь ты же слышала, что у каждого квартиранта свой ключ. А квартирантов в этом четырехэтажном доме не мало.

Лицо Ольги просветлело.

– Как узнать правду? – спросила она.

– Очень просто. Надо спросить Рудольфа.

– Но ведь он куда-то уехал.

– Тогда он пришлет тебе письмо. Я убеждена, что не позже суток ты получишь известие от твоего Рудольфа.

Ольга крепко пожала руку подруги.

– Какая ты добрая… Спасибо тебе. Но, право, я не знаю, что со мной делается. Как я ни стараюсь успокоиться, а все же не могу освободиться от какого-то смутного предчувствия… Мне все кажется, что страшное несчастье грозит мне.

Гермина покачала головой.

– Уж не встретила ли ты своих фатальных англичан? – понизив голос, спросила она. Ольга вздрогнула.

– Нет… Благодарю Бога: они исчезли. Потому я и не беспокоюсь о том, что мой контракт с императорским театром до сих пор еще не подписан.

– Как не подписан? Да ведь ты же играешь чуть ли не десятый раз…

– Как гастролерша. Разве ты не заметила этого на афише?

– Конечно, заметила и объяснила это желанием использовать успех новой звезды в мае месяце, когда театры обыкновенно пустуют.

– Очень может быть, что ты и угадала настоящую причину этих гастролей. Мне намекал наш обер-режиссер, что господин интендант не желает обманывать публику, выдавая ангажированную актрису за гастролершу.

– И обижать своих старушенций, выставляя «новенькую» в красную строку? – смеясь добавила Гермина.

– Да, и это может быть. А так как мне платят за гастроли по цене дебютов, т. е. ровно втрое больше, чем я буду получать по контракту, то я и молчу и не беспокоюсь, именно, потому, что не вижу англичан, приносивших мне несчастье.

– И я их не вижу больше недели, – с невольной грустью подтвердила Гермина. – Они очевидно уехали.

– И слава богу… Когда они здесь, я точно задыхаюсь. И вот теперь, представь себе, со вчерашнего вечера, и только что у дверей Рудольфа, меня преследует это мучительное чувство… Так и кажется, что на мне тяготеет ужасный взгляд лорда Джевида Моора.

Гермина вздохнула.