Сатанисты ХХ века

– И она дал его вам? – спросил принц.

– Конечно, нет… Но… кто же может удержать женщину против ее воли?.. Впрочем, до развода дело не дошло, так как мой муж умер во время процесса. Он был так жалок в продолжение полугодовой агонии!..

– Во время которой моя Ольга была ему самой заботливой и преданной сиделкой, – с наивной гордостью вставила Гермина.

– Какое великодушие… – начал принц Арнульф. – И какая жертва.

Но Ольга быстро перебила его:

– Простите, ваше высочество, но, право, никакого великодушия, а тем паче жертвы, тут не было.

– Вот то было глупо, Оленька, – вмешалась Гермина, – что он оставил другим миллионы, которые были твои по праву.

Ольга беззаботно рассмеялась.

– Бедный муж, под конец своей жизни, верил мне настолько, что исполнил мою первую и последнюю просьбу, оставляя мне по завещанию ровно столько, сколько нужно для того, чтобы оставаться свободным человеку, привыкшему жить скромно и по средствам.

Принц Арнульф выразил общее чувство, воскликнув бесцеремонно:

– Черт побери, мамзель… пардон – мадам Ольга… Этот ученый профессор будет еще счастливей, чем мы думали, если сумеет заслужить ваше расположение.

Прелестное лицо молодой женщины зарделось.

– Ваше высочество опять возвращаетесь к старому. Уверяю вас, что между сыном моего старого друга и учителя, директора Гроссе, и мною не было никаких разговоров о браке или… любви.

– Не смею сомневаться в ваших словах, прекрасная «Маргарита».

– Ваше высочество коснулись сразу чуть ли не самой серьезной стороны вопроса… Перемена национальности – дело нешуточное, хотя бы и для нас, женщин, и, по правде сказать, я не знаю, решилась бы я выйти замуж за иностранца… Ведь я русская.

– Разве вы такая отчаянная патриотка?

Ольга засмеялась.

– Право, не знаю, ваше высочество. По правде сказать, я об этом даже и не думала. У нас в России о патриотизме говорить как-то не принято, так что в сущности никто из нас не знает, окажется ли он патриотом в случае чего… Да и я не о патриотизме думала, говоря о своем страхе перед переменой подданства.

– А о чем же, Оленька? – с недоумением спросила Гермина.