Сатанисты ХХ века

Но в эту минуту раздался голос помощника режиссера, напоминающий о скором конце антракта, и артистка попросила «дорогих гостей» удалиться, чтобы позволить ей приготовиться к четвертому акту.

– Ах, милочка, какой он душка! – вся раскрасневшись от волнения, прошептала Гермина, бросаясь обнимать свою старшую подругу. Та грустно улыбнулась.

– Постарайся позабыть об этом хоть до конца пьесы. Помни только то, что тебе еще два акта сыграть надо.

– Ох, Оленька, чего мне бояться? Моя роль пустяки, а твой успех уже решен.

Бельская ласково провела рукой по блестящей красноватой головке своей подруги.

– Все это так, Герми, но не забудь, что «вечер надо хвалить, когда утро настанет».

Распростившись с «интендантом» и директором драматической школы, Мейленом, английские путешественники медленно возвращались на свои места. Оба казались задумчивы.

– Да, интересная особа, эта русская актриса! – заметил барон Джевид. – Умна и с характером! Такие могут быть очень полезны…

– Или очень опасны… – перебил лорд Дженнер.

– Или ничего! – насмешливо вставил лорд Джевид. – Не забудь, что тесто обладает способностью расплываться, причем сглаживается все, что на нем было написано.

– Всякое тесто можно заключить в форму, – с оттенком досады отрезал Дженнер. – Тогда как твоя русская Геро кажется мне степной кобылицей, не очень-то легко поддающейся выездке.

– Ну, это еще посмотрим, дружище! Во всяком случае, она стоит того, чтобы попытаться.

– Что не так-то легко после сегодняшнего успеха Геро. Ты видел, в каком восторге его сиятельство «интендант», да и печать расхвалит русскую дебютантку.

Барон Джевид пожал плечами.

– Печать в наших руках, да, кроме того, мало ли задач, подобных этой, приходилось мне разрешать! Предоставь это дело мне, дружище.

– Как хочешь, я только прошу тебя не предпринимать ничего относительно Гермины, не предупредив меня, – серьезно заметил Дженнер.

– Эта девочка тебе нравится – тем лучше. В твоих руках она всегда останется в нашем распоряжении.

Черные брови лорда Дженнера мрачно сдвинулись, однако он ничего не возразил.

В коридоре было слишком много народу, чтобы продолжать интимный разговор. А пока они дошли до своей ложи, занавес уже поднялся для четвертого действия.

Кончилась пьеса. Умолкли последние рукоплескания.